Единственная
Шрифт:
— Устаешь, бледнолицый? А вот мы, апачи, привыкли поджариваться в такой жаре. А теперь твоя очередь подкоптиться.
— Моя очередь убить тебя, — огрызнулся Ласло, в последней отчаянной попытке победить.
Он сделал ложный замах, а затем нанес удар снизу, целя Волку в живот. Волк парировал удар, и их ножи скрестились. Под ногами раскатились камни. От этого столкновения Волк потерял равновесие и припал на одно колено. Ласло покрепче ухватился за рукоять и стремительно опустил нож, норовя угодить Блэйку в горло.
Иден подавила вскрик и прицелилась в нависшую
Волк встал и отступил назад, тихо сказав:
— Держу пари, что там, куда ты сейчас отправляешься, гораздо жарче.
Ласло опустился на колени, ухватившись за живот, где лезвие Волка проделало зигзагообразный взрез. Он издал последний хрип, и на губах вскипела кровь. Затем он рухнул на землю лицом вперед.
Идеи спустила винтовку с боевого взвода, но продолжала держать ее мертвой хваткой, трясясь помимо своей воли. Волк обернулся и увидел отвращение в ее золотых глазах.
— Теперь ты видела, как проявляется во мне кровь апачей. Идеи, — тихо сказал он, боясь и вздохнуть. Он застыл, такой же недвижимый, как и она, и тут же боль вцепилась в него своими когтями. — Я же говорил тебе, что я был убийцей. Этим я и жил с пятнадцати лет. И не знаю, смогу ли измениться.
Эти тихие бесстрастные слова, сказанные с прерывающимся дыханием, вывели ее из состояния транса. Ведь его же могли убить. Если бы Джуд Ласло одержал победу, то ей бы тоже лучше тогда не жить. И теперь Волк еще упрекал себя за то, что сражался за их будущее.
— Нет!
Она покачала головой, отвергая его слова. Отбросив винчестер, она бросилась к нему и обхватила руками за шею, не обращая внимания на кровь и пот.
— Ты моя любовь, ты моя жизнь. Без тебя я жить не хочу. И мне наплевать, кем ты был и кем ты станешь. Я всегда буду любить тебя, — медленно проговорила она, глядя в его призрачные черные глаза, желая только одного: чтобы он слушал, чтобы он верил.
Только теперь Волк позволил себе вздохнуть и зарыться лицом в ее шелковые волосы. Крепко прижав ее к себе, он ощутил, что затрепетал от облегчения.
— Ох, Иден, любовь моя, мое блаженство. Ты со мной.
— Я всегда буду с тобой, Волк. Всегда…
Через час после того, как Волк и Иден умчались в Тусон предупредить Колина, у реки остановился одинокий всадник. Лошадь его от жестокой скачки покрылась пеной. Он посмотрел на канюков, кружащихся в небе над камнями. Мрачно усмехаясь, он дернул за повод, к которому были привязаны две запасные лошади, и проехал дальше, посмотреть, как Ласло справился со своей работой.
Увидев тело наемника, лежащее лицом в пыли, он выругался, слез с лошади и подошел к трупу. Останки содрогнулись, когда по ним пнули ногой в сапоге. Чудеса. Нигде не было видно следов ни Волка, ни девчонки. Но они не могли далеко ускакать. Нет, он не собирался поспешить в схватку с этим опасным полукровкой, но надо было поспешить добраться до соседнего городка и предупредить Пенса Баркера, что его незадачливый
Может быть, в таком городе, как Тусон, будет легче разделаться с неугодными свидетелями. Тем не менее с этого момента он должен взять ситуацию под собственный контроль.
Глава 20
Тусон
— И ты по-прежнему любишь этого чертова придурка, Мэг. Я же вижу по твоим глазам, — сказал Барт Флетчер, нежно проводя ладонью по щеке Мэгги. — Ведь только вчера ты уверяла меня, что во всем разобралась. — Внезапная боль наполнила его взгляд. — Послушай, но каким же надо быть ревнивым, чтобы оскорблять тебя только потому, что я находился в твоем номере. Я…
— Нет, Барт. Он разозлился, но дело не в этом, по крайней мере, все не так просто. Я тебе еще не все сказала. Я сделала еще одну вещь, очень непростую для меня. Я решила уйти от Колина — ради него же самого. Но если ты изменишь свое решение и не захочешь обременять себя беременной женщиной, я пойму тебя.
Флетчер взял ее ладони, такие бледные и холодные, и поднес к своим губам.
— Нет, Мэг. Я ни за что не изменю своего решения относительно тебя. И насколько я понял, ты еще не сообщала Маккрори о его предполагаемом отцовстве? — Он поднял бровь, почти не сомневаясь в ее ответе.
— Нет. Я не хотела его привязывать к себе таким способом. — Голос ее зазвенел сталью.
— А ты не думаешь, что мужчина, пусть даже такой подлец, как этот шотландец, вправе знать о своем ребенке?
Она улыбнулась над его попыткой разыграть роль адвоката дьявола.
— Я подожду до рождения ребенка. Может быть, к тому времени многое для меня прояснится. Если… если ему нужен будет этот ребенок. — Она помолчала, ожидая, пока спазм отпустит горло. — Возможно, я все передумаю… откажусь от ребенка…
— Нет, — решительно оборвал ее Барт. — Довольно тебя уже обманывали. Ты можешь расстаться со своим тупоголовым мужем, но только не с ребенком. Этого я тебе не разрешу.
Он похлопал ее по ладони, затем взял ее пальцы в свои руки и повел от маленького фонтана в парке, где они устроили свидание. — Я куплю еще один билет на вечерний дилижанс до Юмы — если тебе хватит времени, чтобы собраться.
— Упакуюсь и приеду прямо на станцию. — Она ласково поцеловала его в щеку. — Ты настоящий друг, Барт.
— А вот я в этом не совсем уверен, Мэг. В конце концов я получил то, что хотел, но ценой твоего счастья с Маккрори.
Он смотрел, как она удалялась, по-королевски высоко неся голову. Такая сила характера и изящество манер — наследие многих поколений. Он вновь обозвал Маккрори дураком, который ставит в укор ошибки молодости женщине, все претерпевшей силою духа. И стоит ли рассказывать Мэгги о далеко не безоблачном прошлом Маккрори? Что-то ему подсказывало: если она узнает о тайнах мужа, то по-другому посмотрит на несложившиеся семейные отношения. Как она сама сказала, во многом еще предстоит разобраться, но это уже после того, как они осядут в Сан-Франциско.