Единственная ночь
Шрифт:
– О смерти Кэтлин я ничего не знаю, – заверил Рейф. – Просто у меня есть пара вопросов…
– Каких? – живо откликнулся Джед. – Надеюсь, это не претензии к моей газете?
– Если тебе некогда, я могу зайти в библиотеку.
Джед усмехнулся:
– Да, можешь. Ладно, идем, я тебе помогу. – Он поднялся. – Согласись, нельзя винить меня за попытку выведать обстоятельства давней истории.
– Пожалуй, нельзя. – Рейф направился за Джедом. – Но если ты пообещаешь молчать, я объясню, что ищу.
Джед вскинул руку:
– Даю
– Я хочу выяснить, не было ли в статьях упоминаний о мужчинах, с которыми Кэтлин встречалась тем летом.
Джед замер и озадаченно нахмурился.
– Весь город знал, что она встречается не только с тобой. Даже ты об этом знал! Никакая это не тайна.
– Я просто хотел бы знать, не всплыли ли в ходе следствия имена других ее мужчин.
– А, вот оно что! – Джед подошел к одной из дверей и понимающе оглянулся на Рейфа. – Хочешь проверить, были ли в деле подозреваемые, кроме тебя? Я прав? Думаешь, кто-нибудь из ее приятелей спихнул ее со скалы?
– Ничего я не думаю, Джед. Мне просто любопытно. Так ты покажешь мне старые газеты или нет?
– Прости, привычка сработала. Пойдем, я покажу тебе, как пользоваться аппаратом.
Вскоре Рейф уже сидел перед аппаратом для просмотра микрофильмов и изучал выпуски «Эклипс-Бей джорнал» восьмилетней давности. Наконец на экране появился заголовок на всю первую полосу: «Местная жительница найдена мертвой в Хидден-Коув».
– Вот она. – Джед навис над плечом Рейфа, держась за спинку его стула. – Это не моя работа. Для того выпуска я писал статью о приеме в честь Торнли в институте.
Рейф взглянул на подпись.
– Ты хорошо знаешь этого Бена Орчардсона?
– У него почти не было близких знакомых, но кое-что мне известно. Одно время ему прочили славу известного журналиста, несколько лет он работал в двух-трех крупных ежедневных изданиях. Его погубила страсть к бутылке. Некоторое время он подрабатывал в «Джорнал», потом Эд расстался с ним.
– Орчардсон по-прежнему живет в городе?
– Да ты что! Когда в газете опубликовали его статью про Кэтлин Садлер, ему было уже шестьдесят три года. Он вышел на пенсию и уехал отсюда незадолго до того, как я женился на Конни. С тех пор я о нем ничего не слышал. Но помню, он говорил, что едет в Мексику, а может, в Коста-Рику, где на социальное пособие сможет жить по-королевски и писать великий американский роман. Но вряд ли он успел настолько протрезветь, чтобы купить компьютер и взяться за работу.
Рейф прочел первую статью о гибели Кэтлин, выискивая в ней фамилии. Первой ему попалась фамилия Ханны. Он помедлил, читая краткий абзац о том, как Ханна обеспечила ему алиби: «Ханна Харт, дочь Гамильтона и Элейн Харт, с давних пор приезжающих в Эклипс-Бей в отпуск, заявила, что в то время, когда погибла Кэтлин Садлер, Рейфел Мэдисон был с ней, Ханной. „Мы встретились на берегу, возле Эклипс-Арч, в первом часу ночи, – объяснила она. – Некоторое время мы беседовали. Потом он проводил меня домой. Мы шли пешком
Эти слова звучали совсем просто, но Рейф понимал, как дорого они обошлись Ханне. Он мог представить, как отнеслись ее родители к событиям той ночи. Но уговорить Ханну промолчать им не удалось – она не из тех, кто способен утаить правду.
Джед придвинулся ближе.
– Знаешь, я не раз гадал… – Рейф перемотал пленку.
– О чем?
– Чем вы с Ханной занимались ночью на берегу? Неужели только беседовали?
– Да, – подтвердил Рейф, глядя Джеду прямо в глаза.
Джед поспешно выпрямился и отступил, неловко покашливая.
– Это просто естественное журналистское любопытство, ты же понимаешь.
Рейф снова углубился в статью: «Йейтс продолжает собирать сведения о том, что произошло с Кэтлин Садлер незадолго до смерти. Похоже, никому не известно, где она побывала и чем занималась после того, как Мэдисон покинул ее машину возле Эклипс-Арч. Никто не знает, что понадобилось ей в Хидден-Коув в такой поздний чае. Дорога вдоль бухты не освещена, с наступлением темноты по ней перестают ездить…»
– А что стало с самим Йейтсом? – полюбопытствовал Рейф, начиная искать следующую статью. – Он еще жив?
– А ты не знаешь? Умер от сердечного приступа пару лет назад.
– Интересно, можно ли взглянуть на собранные им материалы по этому делу?
– Обратись к новому инспектору, его зовут Шон Валентайн. Основательный малый. Скорее всего, он покажет тебе старые папки, но вряд ли ты там что-нибудь найдешь. В свое время Орчардсон перерыл их не один раз. Помню, как-то он заявил, что у тебя алиби, а других подозреваемых в деле просто нет, и заключил, что Кэтлин погибла в результате несчастного случая или свела счеты с жизнью.
– Версию о самоубийстве я бы отверг сразу, – заметил Рейф.
Джед пожал плечами:
– Я тоже. Но она вполне могла перебрать с выпивкой, потерять равновесие и свалиться со скалы.
– Лучше скажи, зачем она вообще туда потащилась?
Джед на минуту задумался.
– Может, просто побаловать себя парой банок пива после ссоры с тобой?
– Не знаю. Когда она высадила меня возле арки, в машине не было ни капли спиртного – это я знаю наверняка.
– Она могла где-нибудь купить пива после того, как вы расстались.
– Могла. – Рейф не отрывался от статьи на экране. – Но Кэтлин не любила пиво и вообще пила редко.
Джед наклонился над ним, опираясь на спинку кресла обеими руками. Он не сводил глаз с экрана.
– Значит, это дело всерьез заинтересовало тебя?
– Мне просто стало любопытно.
– Разница невелика.
– Не знаю… – Рейф задумался и снова вернулся к предыдущей странице статьи. Он помедлил, увидев сделанный ночью снимок ярко освещенного фасада института политологии. – Вижу, отчет о дебюте Торнли в нашем «мозговом центре» сняли с первой полосы.