Единственная моя
Шрифт:
Не оборачиваясь к хозяину, Майлз спросил:
– А скажите, ваша милость, что именно вы имели в виду под «таким человеком, как я»?
Кресло скрипнуло. Майлз наблюдал за отражением лорда Девоншира в стекле, когда старик подошел к нему сзади.
– Майлз... – Девоншир улыбнулся, понимая, что называя своего собеседника так, выказывает явное неуважение. – Вы человек без титула. Без наследства. Простите мою откровенность, но, строго говоря, вы являетесь незаконнорожденным отпрыском графа Уорвика и его парижской любовницы. У вас не было ничего до
Майлз ответил на отраженный взгляд Девоншира холодной, непроницаемой улыбкой и невольно поднял бровь. У него чесался язык сказать этому старому кретину, что «ухаживание» не совсем то, что у него на уме, и что его «дорогая» Эмили отнюдь не невинна.
– Всем известно, что Брайтуайт Холл пришел в полный упадок. Известно также, что вы безуспешно пытаетесь возродить те старые, явно отработанные рудники, от которых ваш брат отказался как от безнадежного предприятия. Не говоря уже о ваших карточных долгах в Лондоне и Париже. Поговаривают, что вы имеете пагубную склонность к азартным играм и не упускаете случая наведаться в игорный притон, когда выпадает возможность. Ваш долг неуклонно растет, а ваш кредит, говорят, полностью закрыт. Вы больше не можете выплачивать жалованье, и только за последнюю неделю трое из ваших слуг сбежали от вас.
Майлз медленно повернулся к Девонширу. Рот старика скривился в злой усмешке.
– Если вы женитесь на моей дочери, приданое будет достаточно большим, чтобы покрыть все ваши долги и помочь вам продержаться в течение последующих нескольких лет. Если, конечно, вы будете разумно распоряжаться им.
– Могу я спросить, почему вы так спешите избавиться от девчонки?
Девоншир пожал плечами.
– Расчет. Видите ли, моя младшая дочь Эмили привлекла внимание маркиза де Клари. Мы оба понимаем, что такой человек, как он, не потерпит и намека на скандал. Будет очень неприятно, если ошибка Оливии каким-то образом повлияет на мнение де Клари об Эмили.
– Таким образом, выдав замуж Оливию, вам удастся прикрыть семейный позор?
– Именно. И кроме того, девчонке нужен муж. Вы живое доказательство того, что может случиться с ребенком, который растет без отца.
Майлз с трудом поборол в себе непреодолимое желание ударить кулаком по бледной, потной физиономии Девоншира.
– У меня был отец, – напомнил он старику, – иначе я бы здесь сейчас не стоял. Возможно, вы просто имели в виду законного отца. Что, в таком случае, я едва ли могу оспаривать.
Девоншир отошел и снова плюхнулся в кресло.
– Должен вам сказать, что Оливия своевольна и темпераментна. Несмотря на свою оплошность, она остается ужасно гордой и упрямой. Из нее мог бы получиться отличный сын, если б ей посчастливилось родиться мужчиной.
Он взял со
– Где Оливия? – поинтересовался старик.
– Она на прогулке, сэр. Должна вернуться с минуты на минуту.
Девоншир тут же отослал ее небрежным взмахом руки.
– Не имеет значения. Это может подождать, лучше немедленно приступить к обсуждению дела.
Майлз обошел стол.
– Не думаю, что нам есть что обсуждать, – заявил он. Девоншир молча уставился на него.
– Я никоим образом не заинтересован в вашем предложении, милорд. Да, я нуждаюсь в деньгах, но не настолько, чтобы жениться на женщине, которую я даже не знаю, да еще возложить на себя ответственность за воспитание ее внебрачного ребенка.
Он направился к двери.
– Подумайте над моим предложением, – сказал ему вдогонку Девоншир.
– Тут и думать не о чем. – Майлз остановился и оглянулся. – Шлюха она и есть шлюха.
Голос его звучал язвительно.
– А ублюдок он и есть ублюдок, да? – Глаза Девоншира сузились. – Чье бы имя не носил ублюдок, это не меняет того факта, что он был рожден вне брака.
Майлз резко и неприязненно кивнул и покинул комнату.
Лучше поскорее уйти, пока дело не приняло еще более гнусный оборот.
Детский плач, ворвавшийся в галерею из ближайшей комнаты, пригвоздил его к месту. Затем в дверях появилась Эмили Девоншир. Она раздраженно нахмурила свое хорошенькое личико, и резко потребовала:
– Ради Бога, Гертруда, сделай что-нибудь с этим ужасным шумом. У меня от него жуткая головная боль!
– Я делаю, что могу, мисс Эмили. Боюсь, маленький Брайан хочет спать.
– Так позаботься о том, чтобы он уснул. Разгневанно фыркнув, Эмили обернулась. Ее голубые глаза расширились при виде Майлза.
– Так, так, – произнес он. – Наконец-то мы снова встретились.
– Зачем ты сюда явился? – удивленно спросила девушка.
– Я предполагал увидеть тебя. Но у твоего папаши другие планы.
Эмили осторожно взглянула на служанку, которая подхватила упирающегося мальчика на руки и начала ходить по комнате, укоряя ребенка за непослушание. Эмили закрыла дверь и наградила Майлза убийственным взглядом.
– Ты не имеешь права быть здесь, – сказала она ему. – Во время нашего последнего разговора я ясно сказала, что никогда больше не желаю видеть тебя.
Он пожал плечами и изобразил ленивую полуулыбку.
– Я помню. Однако, женщины часто меняют свои решения.
Эмили вздернула подбородок, и длинные белокурые локоны заблестели от света лампы. Глаза ее были холодны, как голубой фарфор.
– К счастью, я не отношусь к женщинам подобного рода.
– Разве?
Он зло рассмеялся, вызвав краску на щеках Эмили.
– Убирайся отсюда, – прошипела она дрожащим от гнева голосом. Ее маленькие ручки сжались и спрятались в складках платья.