Единственная Джун

Jennifer Hartmann

JUNE FIRST

Copyright © 2022 by Jennifer Hartmann

All rights reserved.

Over the Rainbow – Amber Leigh Irsh

Everything Under the Sun – Common Rotation

Tiny Dancer – Kurt Hugo Schneider

Look After You – The Fray

Simple Song – The Shins

First – Cold War Kids

Everything – Lifehouse

Crazy For This Girl – Evan and Jaron

Sidekick – WALK THEMOON

Dangerous – Big Data, Joywave

Sick Cycle Carousel – Lifehouse

It Only Hurts – Default

Delivery – Jimmy Eat World

Brother – Kodaline

Forever Young – UNDRESSD, EllieMay

Pain – The War On Drugs

Stand By Me – Joseph Vincent

Iris – Ben Hazlewood

Oceans – Seafret

Can’t Help Falling in Love – Boyce Avenue

When You Come Back Down – Nickel Creek

Time After Time – Boyce Avenue, Megan Davies

Letters From the Sky – Civil Twilight

Until the End – Quietdrive

Last Train Home – Ryan Star

Born To Die – JJ Wilde, Billy Raffoul

Брант, 6 лет

– Ну ты и чмошник, Брант!

Венди и Уайетт уносятся прочь на велосипедах. Когда они рассекают по соседскому газону, из-под колес в разные стороны начинает лететь грязь, перемешавшаяся с травинками.

Чмошник.

Что это значит?

Я смотрю вслед их удаляющимся фигурам с края подъездной аллеи в то время, как Тео пинает ногой один из укатившихся камней, которыми обложен наш почтовый ящик. Папа точно слетит с катушек, если заметит хотя бы один камень не на своем месте. Он обожает такие странные штуки, как камни вокруг почтового ящика, идеально выровненные дорожки и траву, что выглядит зеленее, чем новая прическа моей няни.

Я этого не понимаю.

Как и не понимаю, что такое «чмошник».

– Венди – дура, – бормочет Тео себе под нос.

– Звучит лучше, чем чмошник.

– Так и есть.

Солнце прячется за пушистым облаком, отчего то становится похожим на огромный кусок сахарной ваты, плывущей по небу Среднего Запада [1] . У меня урчит в животе.

– Хочешь остаться на ужин?

Тео пытается поправить камень носком кроссовка, но терпит неудачу. Теперь папа точно заметит. Он вздыхает, поднимает голову и смотрит в сторону тупиковой улочки, где исчезли кошмарные двойняшки Нипперсинк.

– Твоя мама готовит чили?

– Нет, рыбу. – Мама любит готовить. Думаю, это ее любимое занятие. Единственное, что она любит помимо этого – целовать меня в щечку и щекотать мне животик. Я люблю все, что она готовит, даже брюссельскую капусту.

Даже рыбу.

– Фу, – произносит Тео. Он смотрит в сторону кирпичного здания, построенного в стиле ранчо. Его дом стоит через два дома от моего. Тео пожимает плечами. – Да и, думаю, мама сегодня уже может родить ребенка.

– Правда?

– Может быть. Она сказала, в животе было такое ощущение, словно из «лудерус» чавкает гиена.

– Это означает, что ребенок вот-вот родится? – Я засовываю руки в карманы шорт и хмурюсь от всплывшего в голове образа. Все это звучит очень плохо. Это звучит даже хуже, чем когда меня укусил кот тети Келли: он выглядел грустным, и я хотел накормить его яблочным ломтиком. На следующий день у меня поднялась высокая температура. – Я думал, дети – это что-то очень счастливое. И вообще, что такое «лудерус»?

– Да не знаю. Думаю, это такая штука в животе у мамы, в которой живет ребенок. По-моему, звучит отвратительно.

Меня пробирает дрожь. Это и правда звучит довольно мерзко. Мне всегда хотелось иметь брата или сестру, чтобы мы росли вместе, но папа слишком много работает в офисе или во дворе, а мама говорит, что трудно заботиться о маленьких детях, которые все время какают и плачут, так что, наверное, у родителей буду только я.

Зато у меня есть Тео.

Он мой сосед и лучший друг, и, может быть, новый малыш Тео будет для меня как мой собственный. Может быть, мы сможем делить его между собой.

– Тео, как ты думаешь назвать ребенка?

Я наблюдаю за Тео и за тем, как он запрыгивает на кольцо из камней, пытаясь удержать равновесие. Он поскальзывается и приземляется на задницу, прямо в мокрую траву, а когда встает, на его джинсах остаются пятна коричневой грязи. Он отряхивается, недовольно ворча.

– Как насчет Поросенок?

Мы оба смеемся, представляя себе милого малыша с таким именем. Я скольжу взглядом вдоль улочки, и мне в голову приходит новое имя, когда взгляд замирает на порхающем насекомом с яркими крылышками.

– Мне нравится Бабочка.

– Ага, хорошо. Поросенок, если мальчик, и Бабочка, если девочка, – кивает Тео, все еще массируя ушибленные ягодицы. Он убирает со лба рыжеватую прядь волос – взгляду открываются темно-голубые глаза в цвет рубашки. – Эй, Брант, может, ты сможешь зайти в гости и познакомиться с ней после того, как она выйдет из маминого живота?

Это было бы здорово!

Я уже собираюсь ответить, как до меня доходит смысл его слов.

– С ней?