Единственная для барса
Шрифт:
– Знаешь, лучше деньгами.
– У меня сейчас нет денег, – тихо ответила, взглянув на свою машину. А ведь мы уделили внимание только «ауди», а что там с моей крохой, я так и не посмотрела.
– И снова возвращаемся к нашему вопросу. Что будем делать?
– Я не знаю, – жалостливо прошептала.
– А кто знает?
– Кто-то может и знает. – Я снова посмотрела на молодого мужчину, вложив в свой взгляд всю мольбу и надежду, на которые я только была способна. Но, к сожалению, это не помогло пробить толстый лёд, невидимой, но ощутимой стеной окружающий владельца
– И как же именно ты хочешь отработать? – От насмешки в его голосе меня так и передёрнуло.
И что-то мне совсем не хочется ему, но надо. Вот только что я могу предложить? Вот как я могу отработать эту уже ненавистную всей моей душой фару?
– Я… не знаю.
– Мне вот просто интересно, ты хоть что-то знаешь? – Мужчина чуть подался вперёд, насмешливо смотря на меня, и так издевательски изогнув брови, что у меня внутри всё затрепетало от возмущения.
И вот мне очень сильно захотелось как-то резко и грубо ему ответить, защитить себя от этих глупых нападок, но ничего другого, как подавить гордость и покорно дожидаться разрешения этой ситуации, я не могла. Я даже пыталась смотреть на него без злости, а податливо, ведь те, кому ты должен денег, больше других не любят, когда им дерзят и не выказывают, как они считают, должного уважения.
– Тебе ещё не надоело на меня глазеть? Такое ощущение, что ты мужчину никогда не видела.
– Было бы на что смотреть! Двухметровое, бледное, жуткоглазое не пойми что в дорогом пальто, – не сдержавшись прошипела, пробежавшись взглядом по высокой фигуре. Как же сильно он напоминает снеговика, особенно из-за цвета кожи, такой же белой, как и снег. Она разве что не искрится от яркого света витрин и гирлянд.
– Что ты сказала? – холодно отчеканил мужчина.
– Кто? Я? Я молчала.
– Лучше подумай, как ты будешь отдавать мне деньги.
Какой ужас, такой молодой, а уже такой жадный. А ведь за километр видно, что у него нет проблем с деньгами.
– Я думаю, – обречённо ответила и поняла, что мне, по всей видимости, ещё долго суждено простоять на морозе.
– Ты здесь работаешь? – неожиданно спросил мужчина, указав рукой мне за спину.
– Я? Да! – поспешно ответила и только потом обернулась, чтобы узнать, где именно я работаю.
Не соврала, ведь злобный незнакомец указал на служебный вход на кухню ресторана «Скарлетт».
– И кем? – в его голосе помимо раздражения и злости появилось что-то ещё, что-то настораживающее. Вот зачем ему это знать?
– Я повар, – ответила без зазрений совести.
И снова не соврала, а чуть-чуть приукрасила. Я и правда работаю в этом заведении, вот только работаю всего пару недель. А ещё я работаю не поваром, а лишь помощником повара: чищу и нарезаю овощи, мариную мясо, ну и по всякой мелочи помогаю.
Сегодня у меня как раз был рабочий день. И начался, и длился, и даже закончился он совсем неудачно. Только проснувшись, я поняла, да даже не поняла, а
Целый день всё шло наперекосяк: я проспала, три раза поскользнулась, и из этих трёх раз я два раза смогла устоять на ногах, а в третий больно шлёпнулась попой на лёд. В добавок к этому я опоздала на работу, получила выговор от шеф-повара, случайно врезалась в этого самого шеф-повара, заставив его перевернуть на себя свой же соус. И вот меня отпускают пораньше, на телефон приходит уведомление о зачислении аванса и счастливая я, успевшая позабыть об ушибленных частях тела и прочих неприятностях, вылетаю из ресторана, глупо поверив в то, что после всего произошедшего со мной, этот день просто обязан был закончиться хорошо. Но, как назло, всё закончилось хуже некуда, а именно, разбитой фарой дорогой машины.
– И как, ты хороший повар? – вырвал меня из раздумий насмешливый голос злого хозяина пострадавшей машины.
– Очень! – гордо соврала. Хотя почему соврала, всякие там фуагра и прочие непонятности я не умею готовить, а вот всё остальное, не такое замороченное, у меня выходит довольно даже неплохо.
Я вообще-то и не думаю становиться поваром, у меня и образования такого нет, но в связи с денежными трудностями, предложение тёти, работающей поваром в «Скарлетт», пришлось как раз кстати. Главное, что работа нетрудная, а платят на удивление хорошо.
– У меня для тебя крайне выгодное предложение. Выгодное в первую и в последнюю очередь для тебя. – И столько в его голосе прозвучало издевки, что меня передёрнуло, и не появилось никакого желания услышать это самое предложение. – Раз ты «очень хороший» повар, то ты можешь отработать свой долг своим мастерством.
Он так выделил слова «очень» и «хороший», что я не смогла понять, издевается он или нет. И главное, он так странно смотрит на меня своими холодными, голубыми глазами, словно сделал мне поистине королевское предложение.
А я смотрела на него и понимала, что он, вроде как, не сказал ничего заумного, но я почему-то не могла догадаться к чему он клонит, да даже не клонит, а ясно говорит об этом непонятном чём-то. Видно, моя голова была так сильно занята подсчётом примерной стоимости моей невнимательности, что всё остальное мой мозг на обдумывание не принимал.
– Не вижу бурной радости и восторга. Может ты хоть что-то мне ответишь для приличия?
Теперь на меня уже взирали очень недовольно. Похоже, кто-то и правда думал, что обезумевшая от радости я, буду весело скакать вокруг него, словно он новогодняя ёлка.
– Эм-м-м… Я рада.
– Р-р-рада? – угрожающе протянул мужчина.
– Д-да, кажется.
– А мне кажется, что ты не поняла.
– Мне, если честно, тоже так кажется.
Незнакомец судорожно выдохнул и закрыл глаза, хоть я и успела заметить, как они у него ярко загорелись от злости, прямо как два фонарика. А вот это уже настораживает. Мало того, что от него так и хочется держаться подальше, так у него ещё и глаза как-то неестественно горят. И что-то у меня возникают подозрения, что он не совсем человек.