Единственная (CИ)
Шрифт:
– А Вина нашли? Как вообще продвигаются поиски?
– стала интересоваться я. Мне не столько было важно узнать судьбу этого отморозка, сколько направление их продвижения вглубь леса. Хотя зачем мне это, если они уже вышли на дом Малеванов. Ну, возможно они проболтаются о количестве проживающих там. Тогда бы я смогла прикинуть нашли они Зака или нет!
– Пока не нашли, но все обвинения с вас генерал снял! Больше я ничего не знаю.
– Стойте! Вин? Это не Вин Громен?
– оживилась женщина. В ее глазах
– Да, речь о нем. Но вашему сыну это не поможет, - говорил дежурный.
– Так ему и надо! А моего сына все равно отпустят, он ничего противозаконного не совершил, - с явным вызовом проговорила женщина. Я заглянула в ее сущность. Она была невероятно добрым человеком, но сейчас она переживала что-то очень страшное для себя. Чисто случайно я заглянула и в ее здоровье. Мне самой чуть плохо не стало. Ее сердце было настолько изношено и измождено, что могло отказать в любой момент.
– Вы не волнуйтесь так. Вам нельзя!
– почти закричала я, вскакивая на ноги, - Не доводите женщину!
– возмутилась я на дежурного, который рот открыл от удивления. Еще бы! Еще какие-то пару минут назад мне было плохо, и она защищала, а теперь мы поменялись местами, только вот мне никакая опасность не грозила, а ей...
– Да я и не трогал вас. А сын ее вообще...
– негодовал дежурный.
– Мой сын ничего преступного не совершал!
– твердо заявила женщина, стоя на ногах, хотя сердце сильно сбило ритм и начало захлебываться. У нее явно начинался криз. Я схватила стакан из рук дежурного, который уже успела ему отдать, и понеслась внутрь. Хорошо, что прямо рядом с входом находилась уборная. Я, не разбирая чья она, влетела в нее даже не обращая внимания вокруг, набрала воды и пустилась обратно на полных парах. Конечно же, я не пролила ни капли и не выронила стакан.
– Пейте! Вам срочно нужно успокоиться! Вы же не хотите, чтоб ваш сын прямо отсюда пошел к вам в больницу? Пейте!
– командовала я. женщина под таким давлением быстро выпила стакан и села на скамейку.
– Вам лучше?
– наивно спрашивала я, хотя и так видела и слышала, что сердце начинает набирать свой положенный ритм.
– Откуда ты узнала, что мне станет плохо?
– удивлялась женщина. А я даже и не обратила внимания, что на момент, когда я прибежала с водой она держалась за сердце.
– Я будущий медик, - максимально лаконично ответила я. видимо ее такой мой ответ не сильно устроил.
– Тогда ты будешь гением! Я обязательно к тебе приду лечиться!
– улыбалась она.
– Да!
– вставил свое веское слово дежурный.
– Вам желательно прямо сейчас начать лечиться, иначе, когда я доучусь, мне и помочь-то вам будет не чем!
– я не хотела ее пугать, но это был лучший способ подвигнуть ее на
– Да? Я слышала, что у нас появился хороший доктор, но все никак к нему не соберусь. Некогда мне! Сын у меня в камере, - говорила женщина, чуть ли не со слезами на глазах.
– Ваш сын избил парня!
– подал голос дежурный, а и забыла о его присутствии.
– И с каких это пор защита девушки считается преступлением?
– возмутилась она.
– Не нервируйте ее, прошу вас!
– обратилась с искренней просьбой я к дежурному. Всегда поражалась людям, которые видят, что человеку плохо и продолжают настаивать на своем!
– Ну, вас! Все вы бабы одинаковые!
– махнул на нас рукой мужчина и удалился на свое рабочее место. Я села рядом с женщиной на скамейку. Так и прошло около получаса, женщина начала кивать головой, засыпая. Я очень аккуратно положила ее голову на свое плечо. Буквально через минут пять после этого к посту подошел никто иной, как тот молодой мужчина, с которым я сидела в камере.
– Что это значит?
– спросил он, подойдя к нам и показывая рукой на спящую женщину на моем плече. Долго думать мне не пришлось. Кого еще могла она ждать из-под ареста, если не его? Он ее сын!
– Она устала, - спокойно ответила я.
– А ты что здесь делаешь? Тебя же уже давно отпустили! Ты должна уже давно сидеть дома и плакаться матери!
– как-то странно проговорил он. Тон был не из дружелюбных, но я все-таки заглянула внутрь. Его сущность не сильно отличалась от сущности матери, просто сейчас он был на взводе. Еще бы! Кому понравится просидеть все первое января в камере? В общем, человек был хорошим, даже с обостренным чувством справедливости! Это радовало.
– Меня попросили подождать. Генерал хотел, чтобы я показала путь к поляне!
– ответила я. Ну, не чувствовала я от него опасности. И реагировать на его обидные слова тоже не стала.
– Надо ее разбудить. Меня отпустили, и пора домой!
– уже более мягко проговорил он, протягивая руки к матери.
– Подождите! А-а...
– я не знала, как лучше сказать.
– Что? Что-то случилось, пока меня не было?
– испуганным голосом спрашивал он.
– Ну.., да! Ей тут стало плохо с сердцем, но все обошлось. Но затягивать ей больше нельзя, сердце сильно изношено и может не выдержать в любой момент, от любого стресса или новости. Ее срочно нужно показать врачу! Слышите? Срочно! Жаль, у меня нет хорошего знакомого кардиохирурга, но в больнице все врачи отличные!
– говорила я, а у мужчины челюсть отвисла от удивления.
– Кто ты? С чего такая уверенность и тем более забота?
– хмурился он, не понимая меня.