Единороги будут!
Шрифт:
Муж мне, вообще, достался замечательный, умница и трудоголик. Мое желание урегулировать мирным путем божественные противоречия в пантеоне дроу, он понимал, принимал и разделял. Так же как и нежелание живущих на Истейлии мужчин получить в качестве соседа — потенциального завоевателя. У них матриархат был лишь в нескольких городах, причем не такой суровый и безжалостный, как на ТинНигх. Но даже там поклонялись не Ллос, а ее сыну. И тут объявляемся мы, вроде бы спасители мира, но, одновременно, и потенциальный источник очень больших неприятностей.
Обмануть Ллос и оставить все, как есть, я не могла, — если бы не она, мы бы никогда не выбрались
Да, иногда на меня накатывала мысль, что вина за смерть любимого целиком на мне. Ведь я тогда беспокоилась о ком угодно — о богах, о драконах, о Нибрасе и Таре… Но не о Рики! Если бы я его остановила… Тут мысль сворачивалась, признавая, что в таком случае, возможно, погибли бы все. Псоголовый Упуаут не пощадил бы никого.
В общем, передо мной и Таром стояла непростая задача: как-то аккуратно возродить на Истейлии культ Ллос и, одновременно, не дать ему разрастись и разрушить уже существующий и процветающий культ Ваэрауна, проповедующего ересь с точки зрения его матери — равноправие среди мужчин и женщин.
План решения у нас с мужем был такой: организовать новое матриархальное государство, как можно дальше от уже существующего, и заселять его только более-менее лояльными к равноправию Домами. А, главное, ввести законы, обещающие все кары небесные и подземные за попытку устроить межгосударственную войну. Я уже просто видела, как смелые и решительные мужчины пытаются достичь свободного государства Ваэрауна, а властные женщины сбегают к соседям, молящимся Ллос. Но дроу жили так веками, и не мне менять их менталитет в лучшую сторону. Я могу лишь попытаться это сделать, но для этого следовало договориться с их богами. Придумать рекламу мирного сосуществования для королевы пауков… Да уж, задача не для слабых. И постоянный источник жертв для Ллос нам никак не удавалось придумать.
В конце концов, посовещавшись с более опытными правителями: королями Истейлии и Яхолии, к слову, довольно быстро нашедшими друг с другом общий язык, мы с Таром решили, что лучше всего дроу объединит постоянная общая внешняя угроза. Такая, которая будет держать их в постоянном напряжении, но не позволит себя уничтожить.
На эту роль лучше всего подходили демоны. Мы собирались попросить Нибраса договориться с воцарившемся на Истейлии князем Асмодеем, которому мы так до сих пор и не вернули его флейту, кстати. Совесть меня по этому поводу не мучила, но иногда хотелось узнать, каким чудесным образом гномы обманули самого князя обмана, Пифона, и оставили этот музыкальный инструмент у себя. И кто убил деда Ярима, но при этом не забрал флейту. Но, сдается мне, что целиком, во всех подробностях, эту историю не знал никто.
Когда всеобщий праздничный ажиотаж по случаю спасения мира и свадьбы принцессы спал, мы переехали из дворца в отдельный дом, и инкуб поселился рядом с нами, на соседней улице, недалеко от местного борделя.
Мы старались собираться все вместе, хотя бы раз в неделю. И Ярим с Джиди, живот которой уже начинал пугать своими размерами не только ее мужа, но и всех остальных. И Шакрасис, устроившийся жить неподалеку от города, на берегу большого озера, — насколько я поняла, у местного водяного было сразу несколько дочурок, и какая-то из них приглянулась нашему нагу. Как он отшучивался: «Для семейных отношений я слишком молод, а вот для постоянных
Светлые эльфы полностью переехали к себе в лес, а Чхар гостил то у них, то у нас, никак не решаясь обзавестись собственным домом.
Я как-то уговорила его встретиться с Сонолой, но ничего хорошего из этой затеи не вышло. Тетушка попыталась сначала разговорить непутевого сына, потом надавить на него, потом обругала меня, и на этом семейное воссоединение закончилось. В сущности, древу Тарнизо ничего не угрожало, официально вся моя так называемая родня оказалась под опекой короля, а неофициально продолжала жить так, как ей нравится.
Мельком мне даже удалось увидеть ту самую Алису, — она перенеслась вместе с Сонолой и с любопытством изучала и меня, и Бхинатара, и Чхара. Но я не услышала от нее ни слова, она вела себя, как идеально воспитанная яхольская леди: скромно, тихо, незаметно. Странное ощущение… Наверное, подобное испытал Рикиши, когда увидел Ришабху. Вроде бы внешнее сходство такое, что не по себе становится, но при этом сразу понимаешь, что перед тобой чужой человек. Какое-то не совсем здоровое любопытство притягивает и отпугивает, одновременно. А еще раздражение небольшое — как же, ты считал себя индивидуально-эксклюзивным творением, и вот, надо же. Страшно, опять же, почему-то.
А еще, одновременно, наивно рассчитываешь, что раз внешне похожи, значит, и внутренне что-то должно быть общее. И ты ищешь это внутреннее сходство, приглядываешься, а его нет, вы абсолютно разные.
Когда Алиса скинула плащ, и я разглядела ее эффектный наряд и идеальную, волосок к волоску, прическу, мне захотелось завыть от горя. Я как будто услышала рядом голос Рики: «Жду не дождусь, когда вы снова начнете носить платья…» Не дождался.
Алиса же, оглядев мой дроувский брючный костюм, пошитый на заказ у лучшего портного, молча презрительно наморщила носик.
— У вас даже мимика разная, госпожа, — успокоил Тар, чувствующий меня, как никто другой… Никто, кроме него и Рикиши.
Короче, не сложилось у нас семейное свидание.
А вот с Лаирасулом и Гэллаис у Чхара были прекрасные отношения, лучше, чем со всеми остальными жрецами. И пропадал он у них иногда на месяц, иногда на полтора. Потом заявлялся к нам, как бы показывая, что у него все хорошо. Молчаливый, скрытный, загадочный.
Клим же путешествовал по Истейлии и, явно, что-то искал, причем в одиночку, отказываясь от нашей помощи и упорно твердя, что это только его дело. Важное, нужное, но только его.
Иногда и он заявлялся, правда, не к нам, а к Яриму и Джиди. Отсыпался и отъедался, чтобы потом снова отправиться искать что-то или кого-то.
И тут, неожиданно нашли тела, другого короля, той Истейлии, что пала в войне с Яхолией, и его двоих сыновей. Они были заморожены в контейнерах с прозрачными крышками, и, по идее, давно мертвы. Однако нынешний король решил поступить как порядочный человек, каким он, в принципе, и был, поэтому разбудил Кали, чтобы она явила свою божественную силу и сама решила судьбу королевской семьи.