Единорог
Шрифт:
Человек лет пятидесяти в белой куртке и темных брюках расставлял на одном из столиков стаканы и кувшин с фруктовым соком. У него были черные, чуть подернутые сединой волосы. Он мог быть алжирцем, марокканцем или представителем любой другой национальности, которым так изобилует этот регион.
Фрейзер вытащил свой путеводитель и вышел из-за деревьев. Человек поднял голову, пристально посмотрел на него, затем снова продолжил свое занятие, переставляя содержимое подноса на садовый столик. Фрейзер прокашлялся и подошел к нему.
— Э…
Человек в белой куртке выпрямился, посмотрел на Фрейзера и отозвался вполне учтивым тоном:
— Да, я говорю по-английски.
— А… Отлично… — Фрейзер провел рукой по лбу. — Я хотел узнать… нельзя ли мне присесть на минутку?
— Прошу прощения, сэр. Это частная вилла.
— Да, да, я знаю… — Фрейзер пошатнулся и ухватился за спинку ближайшего стула. — Но у меня что-то кружится голова. Боюсь, я увлекся и потерял наш автобус. Слишком много фотографировал. — Он поморгал и, слабо улыбнувшись, продолжил: — Решил, на свою беду, срезать угол и спуститься к городу, но что-то совсем выдохся. Солнце, сами понимаете…
Фрейзер забормотал что-то совсем уж невнятное и сделал шаг вперед. Тут его поймала сильная рука и усадила на стул под навесом.
— Да, солнце слишком сильное, сэр. Выпейте, прошу вас… Фрейзер нашарил стакан холодного сока, пробормотал: «Безмерно вам благодарен» и начал пить. Голос сказал:
— Пейте медленнее, я сейчас позову мадемуазель.
Фрейзер услышал, как по кафелю застучали шаги. Он не стал поднимать головы, но допил сок, потом, чуть подавшись вперед, стал снимать пиджак и пуловер.
Затем до него донеслись голоса, и он поднял голову. В его сторону направлялась Модести Блейз, а за ней шел человек в белой куртке. На ней были белые пляжные туфли и голубой купальник. В одной руке она несла белую шапочку для купания, через другую был переброшен пляжный халат.
Она посмотрела на него, и Фрейзер заметил, как в ее глазах блеснул огонек узнавания, потом он тут же погас.
— Жаль, что вам вдруг стало плохо… — сказала она.
— Прошу прощения, — пробормотал он, пытаясь подняться на ноги. — У нас автобусная экскурсия фирмы «Мэдден турс»…
— Прошу вас, садитесь и положите ноги на стул. — Обернувшись к человеку в белой куртке, она сказала: — Мулей, попросите мистера Гарвина принести льда, успокоительные таблетки и еще кувшин сока. И побыстрее.
— Я принесу все, что нужно, сам, мадемуазель.
— Нет, я хочу, чтобы вы поехали в отель, где остановился этот джентльмен. Отыщите представителя «Мэдден турс» или оставьте записку, что этот джентльмен плохо себя почувствовал и задержался у нас. Мы привезем его сами, когда он немножко придет в себя. — Она обернулась к Фрейзеру. — В каком отеле вы остановились? И как вас зовут?
— Отель «Мавритания»… А моя фамилия Сванн, — смущенно отозвался Фрейзер. — Но, право, вы напрасно так беспокоитесь.
— Ничего
— Мадемуазель?
— Да. Надо заехать к Конти и сказать, что я буду на примерке завтра в три, а кроме того, возьмите образчики материи для другого платья. Но сперва поезжайте в «Мавританию».
— Очень хорошо, мадемуазель. — Мулей наклонил голову и ушел.
«Ловко! — не без восхищения подумал Фрейзер. — Господи, если бы я не путешествовал от чертовой фирмы „Мэдден турс“ и если бы у меня не было стопроцентного алиби, она отправила бы Старику мою голову на блюде, как пить дать…»
Когда Мулей скрылся в доме, он тихо сказал:
— Все совпадает. Я стреляный воробей.
Она посмотрела на него ровным взглядом и сказала:
— Я это слышала от Тарранта. Но до этого я видела вас лишь в роли государственного служащего. Канцеляриста.
— Я и сейчас играю эту роль. Бухгалтер в отпуске. Решил прокатиться за границу.
От дома отъехала машина. Из дома вышел Вилли Гарвин и двинулся через дворик, неся серебряное ведерко со льдом, коробочку с таблетками, кувшин с соком.
На нем были сандалеты на босу ногу, синие боксерские шорты и больше ничего.
— Ты посмотри, кто к нам приехал, Вилли, — все тем же ровным тоном произнесла Модести.
Вилли Гарвин бросил взгляд на Фрейзера, поставил на столик то, что держал в руках, потом скинул сандалии, сел на край бассейна, опустил ноги в воду, прищурившись посмотрел на солнце и сказал:
— Иисус Христос на велосипеде!
— Мне очень неловко, — начал Фрейзер, глядя на Модести с вполне искренним смущением и сожалением. — Я лично считаю, что это совершенно лишний ход, как, наверно, и вы. Я пытался переубедить Старика, но без толку.
— Таррант приказал вам вступить в контакт? — спросила Модести. Фрейзер не мог понять, рассердилась она или нет, но он обратил внимание, что Вилли Гарвин повернулся в их сторону и не спускает глаз с Модести.
— Ну, в общем, да, — ответил Фрейзер, пожимая плечами. — На мой взгляд, это просто глупо. И, похоже, что хватка у него уже не та.
— Вы так действительно считаете? — тихо осведомилась она, но при этих словах Вилли Гарвин прикрыл глаза и затаил дыхание. — Значит, вы так действительно считаете? А кто вы, собственно такой, черт побери, чтобы…
Она осеклась и молча уставилась на Фрейзера. Затем вдруг рассмеялась и села на один из стульев.
— Неплохо сыграно, — одобрительно отозвалась она. — Впрочем, это он велел вам выступить в таком амплуа?
Собираясь с мыслями, Фрейзер сохранял непроницаемое выражение на лице. Потом улыбнулся и сказал:
— Выражусь так: я не совсем уверен, что он теряет хватку.
— Отлично. Можете ему передать, что он выбрал правильную наживку, но я не клюнула.
Вилли открыл глаза, ударил ногой по воде и сказал: