Единорог

О'Доннел Питер

Штык перекочевал теперь к Чу. Скрепленные цепью братья, постепенно вдохновлявшиеся сопротивлением противника, снова двинулись вперед. Как только Валлманья поднялся на ноги, они набросились на него. Три стальных кулака стали обрабатывать его мерно, но неумолимо.

— Готовят отбивную к поджарке, — заметил Картер, гася сигарету о камень. — Если бы захотели, одним махом оторвали бы ему башку. Но они не торопятся.

Валлманья, шатаясь, отступал по арене, словно боксер, успевший побывать в нокдауне. Он пытался уворачиваться от ударов, которые раз за разом доставали

его, парализуя мускулы, лишая легкие кислорода, а могучее тело — силы.

Внезапно все трое застыли, словно в живой картине. Валлманья стоял, слегка покачиваясь и не спуская глаз с Близнецов. Он упал бы, если бы его не поддерживали. «Внешние» руки этой парочки крепко держали испанца за запястья, жестко фиксируя его руки. Он не мог пошевелить ими, не причинив себе острой боли. Чуть выставив вперед «внутренние» ноги, Близнецы блокировали лодыжки Валлманьи. Теперь он был целиком и полностью в их власти. Он приготовился к наихудшему.

Затем обе «внутренние» руки Близнецов ухватились за рукоятку штыка. Медленно они приставили его к сердцу противника. Из черной полости разверзшегося рта испанца вырвался вибрирующий вопль. Близнецы повернули головы, посмотрели друг на друга, улыбнулись, затем медленно, но неумолимо надавили на штык…

На какое-то мгновение вопль достиг высокой ноты, потом прервался, стих так, словно его никогда и не было. Валлманья упал на колени, невидящими глазами уставясь на сталь, пронзившую его плоть. Затем он рухнул ничком, и рукоятка штыка глухо стукнулась о камень.

Медленно, с чувством хорошо сделанного дела Близнецы стянули с рук перчатки. Положив руки на плечи друг другу, они направились к Карпу и его командирам. По амфитеатру прокатился вздох, а после уже загомонили голоса, на все лады обсуждавшие случившееся.

Карц посмотрел на Либманна и сказал:

— Сегодня днем обычные учения. Построение в четырнадцать тридцать. Командиры отделений собираются в штабе в четырнадцать ноль ноль.

С этими словами он повернулся и покинул арену. За ним проследовал его шофер.

Либманн выполнял обязанности начальника штаба Карца и, кроме Суррата, Хамида и Близнецов, под его началом служило еще двое офицеров. Один из них — смуглый крепкий грузин Тамаз. Либманн не сомневался, что это единственный человек, который не испытывает страха в присутствии Карца. Дело было вовсе не в его храбрости, а в обмене веществ. У него был какой-то непорядок с железами внутренней секреции, а может, и с нервами или с клетками мозга, что начисто лишало его страха. Это, впрочем, не осложняло дела, коль скоро он боготворил Карца, как пес хозяина.

Кроме того, был там еще гладко причесанный англичанин Бретт. Этот сероглазый, среднего роста человек, казалось, был соткан из одних сухожилий и славился весьма острым, язвительным языком.

Карц расположился во главе стола в оперативном отделе, находившемся на первом этаже дворца. За ним стали садиться остальные. Либманн остался стоять у шкафов с картотекой.

— Вопрос насчет командиров отделений остается открытым, — сказал Карц, выкладывая перед

собой крупные кисти рук. — Как вам известно, нам требуются еще двое. Они должны быть назначены и обучены в течение четырех недель. — Окинув взглядом собравшихся, он спросил: — Есть какие-то предложения? Может, кто-то из рядовых заслуживает повышения?

Возникла небольшая пауза. Затем заговорил Суррат.

— В моем отделении неплохо зарекомендовал себя Токвиг. Надежен. Отлично обращается со всеми видами оружия. Вынослив. Храбр.

Карц прихлопнул ладонью по столу, и Суррат тотчас же замолчал.

— Эти качества сами по себе ничего не значат, — сказал Карц. — Он умеет вести за собой людей? Он умеет подгонять их вперед? В состоянии ли он командовать? Я готов отдать полсотни верных последователей за одного хорошего лидера.

Суррат с сомнением покачал головой и сказал:

— Я полагаю, что у Токвига неплохие перспективы. Но не более того.

— Этого мало, — отрезал Карц и посмотрел на Либманна. — Что там в наших досье? Есть достойные кандидаты?

— На роль командиров — нет. Есть с десяток неплохих специалистов… Но наши требования слишком серьезны. А те, кто мог бы полностью им соответствовать, не подходят по иным обстоятельствам.

— Покажите мне их.

Либманн открыл ящик и извлек из него два десятка коричневых карточек. Он передал их Карцу, который медленно просматривал карточки и откладывал в сторону, выбрав лишь две.

— Тут пересекающиеся сведения, — сказал он. — В первом случае речь идет о женщине, Модести Блейз. Во втором — о мужчине, Вилли Гарвине. Кто их знает?

— Она руководила Сетью, — подал голос Бретт. — А Вилли был ее правой рукой.

— Уровень?

— Кого?

— Обоих?

— Женщину не знаю. Только слышал разговоры. Но с Гарвином знаком лучше. И однажды встречался с ним. — Бретт посмотрел на Близнецов и сказал: — Поставил бы на него в поединке с нашими мальчиками.

— Но может он руководить? — напомнил главное требование Карца грузин Тамаз.

Бретт пожал плечами, и тут подал голос Суррат.

— Я знал Гарвина по легиону. Это то, что надо, Карц. Тогда это было не так заметно, но после того, как им занялась эта самая Блейз, он сильно изменился. К лучшему. Он руководил несколькими очень серьезными операциями. По ее поручению. И очень успешно руководил.

— Но как насчет женщины? — осведомился Хамид. — Разве нам нужна женщина?

— Я готов воспользоваться услугами обезьяны или верблюда, если это будет отвечать моим интересам, — холодно напомнил Карц.

— Сеть была серьезной организацией, очень даже серьезной. И если Гарвин был готов слушаться эту самую Блейз, тогда я голосую за нее, — сказал Суррат.

Карц вопросительно посмотрел на Либманна.

— Качество сомнений не вызывает, — сказал тот. — На этот счет никаких вопросов. Мы обсуждали ее с вашим заместителем по кадрам, когда только планировали нашу операцию. Он в свое время неплохо был знаком с деятельностью ее фирмы. — Либманн покачал головой. — Они были бы просто идеальны, но их нельзя нанять.