Единорог
Шрифт:
— Не знаю. Вроде бы должна быть круглой. Но эта квадратная дыра прямо для гайки, которым крепится та самая решетка на окне.
Модести стояла, насупившись, и размышляла. Ножку можно без труда просунуть между прутьев решетки. Потом, если чуть изловчиться, можно насадить отверстие в ножке на гайку, крепившую решетку, а затем открутить ее. Ножка могла сыграть роль гаечного ключа.
Часа за два можно отвинтить все четыре гайки, а затем с помощью связанных одеял тихо спустить решетку вниз. Потом выбраться
Вилли не спускал с нее глаз. Модести покачала головой.
— Нет, это слишком очевидно. Они явно ждут от нас, чтобы мы воспользовались этим вариантом.
— Угу. — Вилли кивнул с довольным видом. — Мне тоже так показалось. Только вот зачем им это?
— Не знаю. Но не будем идти по их дороге. Пойдем по нашей собственной.
— Ладно. Когда?
— Ну, если они нам действительно подсунули эту ножку, то они думают, что мы начнем действовать, когда стемнеет. Значит, нам надо поторопиться. Дай-ка немножко подумать.
— О’кей. — Он приладил ножку на место и улегся на кровать, закинув руки за голову. Модести прилегла на вторую кровать.
— Сколько человек тебя брали? — спросила она.
— Четверо. — Он кивнул, показывая на свое тело в плавках. — Взяли меня прямо на пляже. Я был с Луизой.
— С романтической особой?
— Да.
— Она видела, как они тебя уводили?
— Нет. — Он ухмыльнулся. — Помимо песен о любви она еще обожает мороженое. Особенно ей нравится банановое. Я как раз шел за очередной порцией, и тут появился этот квартет. Все было сделано тихо-мирно…
— Ясно. Как они выглядели?
Когда Вилли закончил описание, Модести кивнула.
— Понятно. Те же ребята забрали и меня.
— Трудный у них выдался денек. Но приемчик неплохой. Надо запомнить, Принцесса.
— Запомни.
Модести прикрыла глаза. Ее мускулы находились в абсолютно расслабленном состоянии, но в сознании появилась удивительная легкость, упругость. Такое воодушевление испытывает альпинист, глядящий на отвесный склон, парашютист, готовящийся к прыжку, охотник на хищников, выслеживающий тигра. Ощущение опасности стимулировало Модести, и она не радовалась и не огорчалась, а принимала это как неизбежность.
Когда-то давным-давно, когда Модести Блейз была маленьким существом без друзей, без дома, без имени и проводила время в странствиях по охваченным войной Балканам, а потом и Ближнему Востоку, ее снова и снова посещал животный ужас. Но затем от частого повторения это ощущение преобразовалось в тот стимулятор, который подействовал и сейчас.
Подобно тому, как альпинист мысленно оценивает свой маршрут, взвешивая все возможные опасности, Модести Блейз пыталась разобраться в сложившейся ситуации.
Ее и Вилли брала четверка бандитов. Еще четверо играли в карты, когда она появилась на вилле. «Фиат»
Где-то в половине девятого у них, наверно, обед. Затем, похоже, опять карты. Самое лучшее время застать их врасплох.
Пусть соберутся все вместе. Вступать в борьбу с вооруженными бандитами, если они разбредутся по всему дому, равносильно самоубийству.
Модести вспомнила диванчик в коридоре. Для кого он — для охранника? Но было бы бессмысленно охранять дверь, которую только что закрепили намертво. Может быть, просто на диванчике кто-то спит ночью? Модести открыла глаза и спросила:
— Сколько времени нам понадобится, чтобы начать действовать?
Вилли задумчиво посмотрел на голую стену, затем ответил:
— Минут сорок… Плюс-минус десять.
— Ты можешь все устроить по-тихому?
— Ну да. У меня есть одна мысль. Но для подготовки нужно полчасика…
— У тебя в запасе даже два часа. Мы все равно не выступим раньше десяти. Торопиться ни к чему.
— Годится. — Вилли словно прочитал ее недавние мысли и пришел к тем же выводам. — Пусть соберутся в большой комнате, там их и возьмем, да?
— Да, я из холла, ты из кухни.
— Да, так оно будет лучше.
— Я пущу в ход Ошеломитель.
— Давай.
Возникла пауза. Потом Вилли повернулся на бок и, глядя на Модести, спросил:
— Давно хочу узнать — как тебе «Алиса в стране чудес»?
— Даже не знаю, что и сказать. Жаль, я не читала «Алису» в детстве. Теперь уже не то впечатление. Я знаю, что это классика, что этот Кэрролл был человек с большими причудами, а потому я сразу начинаю выискивать разные там символы… — Помолчав, Модести добавила: — Мне нравятся стихи, а вот героиня не очень. Почему она так мало пугается?
— Ну, для нее это как сон. Она чувствует, что все вокруг ненастоящее.
— В ее возрасте сны меня пугали сильнее, чем явь…
— Меня тоже.
— А ты читал «Алису» в детстве?
— Тетка читала, — сказал он, погружаясь в воспоминания. — В десятиминутных промежутках между клиентами.
Модести знала о его тетке, которая вызвалась присматривать за Вилли, когда его незамужняя мать умерла.
— Она как-то плохо похожа на тех, кто читает детям сказки на ночь, Вилли-солнышко.
— Она делала это, только когда напивалась и только в промежутках между клиентами. Когда она была трезвой, она запросто могла надавать тумаков, если видела, что я не сплю. — Он подумал и весело добавил: — Я-то предпочитал даже тумаки этой самой «Алисе с перегаром». По крайней мере, они научили меня ловко уворачиваться… К шести годам у меня уже была отличная реакция.