Единорог
Шрифт:
Особенно восхищало Тарранта, как Вилли ухитрялся вытащить и метнуть нож с закрытыми глазами, а Модести вдруг толкала его так, что ему приходилось совершать этот прием, потеряв равновесие, — так же, как, собственно, только что стреляла сама Модести.
Поначалу Тарранту никак не удавалось поймать момент появления ножа, который вдруг оказывался в руке Вилли, между трех пальцев. И лишь когда по просьбе Тарранта Вилли проделал все это в нарочно замедленном темпе, гость увидел весь процесс. Вилли вынимал нож двумя пальцами и большим,
— Он просто уникум, — с улыбкой заметила Модести, когда Таррант недоверчиво помотал головой. — Когда создавали Вилли, он ухитрился прикарманить самую быструю реакцию, которая только имелась на складе. Иначе он давно бы уже остался без пальцев.
— Все дело в верном образе жизни, — заметил Вилли.
— В праведном, — кивнул Таррант. — У вас такая же молниеносная реакция, Модести?
— Может быть, теперь да. Но мне пришлось очень поработать над собой. А Вилли получил все в готовом виде.
— Это еще бабушка надвое сказала, — покачал головой Вилли. — Когда дело принимает серьезный оборот, Принцесса бывает и побыстрее меня. А это самое главное.
После того как Вилли поработал с ножами, Модести перешла к тиру для стрельбы из лука. Минут двадцать она работала в поте лица сперва с фиберглассовым луком, потом с луком из дерева и пластмассы и наконец со стальным трубчатым луком, который можно было сложить, превратив в трубочку длиной восемь дюймов. Этот лук стрелял тонкими металлическими стрелами, состоявшими из сборных секций.
Теперь Модести упражнялась с пистолетами и револьверами. После кольта наступила очередь «магнума» сорок первого калибра. Модести стала стрелять по движущимся мишеням — Вилли придумал и смастерил устройство, запускавшее по нажатии кнопки глиняных голубей, которые пролетали у задней части тира.
Когда Модести отстрелялась, Вилли унес оружие в свою мастерскую в задней части строения, чтобы потом разобрать и хорошенько почистить пистолеты и револьверы.
— В высшей степени интересно и поучительно, — заметил Таррант, подозрительно косясь на большой поролоновый борцовский ковер в центре зала. Его внезапно посетило какое-то неловкое тревожное чувство. — Ну что, на сегодня все? — с надеждой в голосе спросил он.
— Нет, сейчас начинается часть программы, которая вам может прийтись не по вкусу, — ответила Модести. — Сначала небольшая разминка, а потом самое главное. Боевые единоборства…
Модести подошла к разновысоким брусьям; подпрыгнув, ухватилась за верхнюю перекладину и начала работать на снаряде, выказывая сноровку опытной гимнастки.
Смотреть на то, как она ловко и ритмично выполняет движения, было просто наслаждением. Вилли, появившийся из мастерской, остановился и стал наблюдать. Впрочем, в его взгляде не было ни теплоты, ни любования. Он следил за ней критическим взором специалиста.
Когда Модести спрыгнула
Таррант почувствовал резкую перемену в атмосфере. Сейчас в помещении царила жесткая сосредоточенность, не имевшая ничего общего с дружеской непринужденностью, характерной для сегодняшнего утра.
Таррант вспомнил о том, как он и Модести ждали Вилли у Риверсайд-клуба. Мимо них к первой лунке не торопясь двинулась четверка мужчин. Все они поросли жирком благополучия и давно ушедшей молодости, но в их манере держаться была повелительность давних членов этого заведения.
Они задержались, окинув Модести взглядом, и один из них неодобрительно пробормотал:
— Новый член?
Таррант ожидал от Модести достойного отпора, но она с любопытством посмотрела на джентльменов и коротко ответила:
— Гость.
— Что?
— Гость мистера Гарвина.
— Что-то не знаю такого, — фыркнул толстяк. Четверка двинулась дальше. Таррант, охваченный жаркой волной неудовольствия, попытался было что-то сказать, но Модести легко тронула его за рукав со словами:
— Не стоит… Они даже забавны. Настоящие ходячие карикатуры.
Таррант посмотрел мимо нее и увидел, как из дверей появился Вилли Гарвин. Таррант не мог понять, слышал ли он разговор, но так или иначе Вилли смотрел вслед четверке, и на его лице появилось странное выражение. Он снова исчез в здании клуба.
— Да, они не из тех, к кому Вилли питает слабость, — обратился Таррант к Модести.
— Мы играли здесь всего пару раз, потому как это недалеко от «Мельницы», но вообще-то в основном здесь симпатичные люди. А ослов можно встретить всюду. — Она оглянулась на здание и сказала: — Уж не знаю, что это Вилли там делает, но пойдемте пока к метке. Пару минут спустя Вилли снова появился на улице. Он оставил в раздевалке свой пиджак, и теперь на нем была темно-синяя рубашка с коротким рукавом, какие любят надевать военные. Над нагрудным кармашком виднелся ряд орденских ленточек, а на голове у него красовалась оранжевая фуражка на несколько размеров меньше, чем следовало бы. Он чуть втянул щеки и насупился, выглядя лет на десять старше.
— О Боже, — сказала Модести и, как показалось Тарранту, тихо хихикнула. — На него нынче накатило.
— Где он раздобыл эту фуражку и эти ленточки? — тревожно прошептал Таррант.
— Лучше не спрашивайте!
Четверка толстяков наносила разминочные удары у метки, когда появился Вилли. Они уставились на него с удивлением, вскоре сменившимся тревогой.
— Доброе утро, мэм! — обратился Вилли к Модести, касаясь рукой своего головного убора. Он говорил с интонациями старого военного служаки.