Эдгар По
Шрифт:
Теперь предстояло создать соответствующую литературную рекламу самому По. Для этой цели была избрана филадельфийская газета "Сэтэрдей мьюзиэм", которая поместила во второй половине февраля написанный Хирстом биографический очерк и (очень скверный) портрет По. Под влиянием ли друзей По или по собственному почину на эту публикацию откликнулись и другие газеты. "Таймс" (Филадельфия) писала:
"В "Сэтэрдей мьюзиэм" за эту неделю напечатан прекрасный портрет нашего друга Эдгара Аллана По, эсквайра, сопровожденный подробным описанием его поистине богатой событиями жизни. Мы считаем г-на По одним из самых одаренных, высоконравственных и образованных
В состряпанную Хирстом "биографию" По включил некоторые из своих криптограмм и пространно поведал об искусстве, которого достиг в их решении. Многие газеты нашли материал занимательным и целиком перепечатали очерк. Со стороны По это был удачный ход, который дает представление о подчас забавных приемах саморекламы, бытовавших в ту пору. Немного позднее в "Сэтэрдей мьюзиэм" появился проспект "Стайлуса", практически повторявший издательские доктрины По, изложенные в проспекте "Пенна" годом
[234]
раньше. Томас показал очерк о По Роберту Тайлеру и другим друзьям в Вашингтоне, на которых он произвел немалое впечатление. Статьи По о шифрах и его рассказы вызвали в Вашингтоне живой интерес:
Томас и его знакомые тоже не пожалели старании, устроив для По возможность прочесть в Вашингтоне лекцию, быть принятым в Белом доме и заручиться на месте поддержкой известных людей и высокопоставленных чиновников. Ему представлялся блестящий шанс добиться осуществления своих самых дерзновенных литературных планов. Мистер Кларк ссудил его необходимой наличностью, и 8 марта 1843 года со скромной суммой в кармане и окрыленный как никогда смелыми надеждами, По сел на вашингтонский поезд и отправился в путь. Как и всегда в такие важные моменты, он, разумеется, был пожираем волнением и преисполнен безмерной самоуверенности.
Будучи холостяком, Томас квартировал в меблированных комнатах "Фуллерс-отель". Но удача по обыкновению отвернулась от По, ибо, приехав в гостиницу, куда его пригласил друг, он нашел Томаса больным. На первый взгляд это обстоятельство может показаться неважным, но в его литературной карьере оно сыграло роковую роль. Будь его верный друг здоров, он, возможно, смог бы защитить По от него самого. Увы, Томас не вставал с постели и вынужден был поручить По заботам их общего знакомого - Джозефа Доу, но без причины прозванного приятелями Буян Доу.
Владелец заведения, мистер Фуллер, прославившийся своим хлебосольством, устроил в тот вечер пирушку, во время которой сугубое внимание было уделено дегустации портвейна "из погребов Фуллера". По словам Доу, По "удалось уговорить" отведать вина. Фуллер был из тех хозяев, которые не любят, чтобы отказывались от их угощений. Наутро По проснулся больным, очевидно, истратив накануне все свои деньги, ибо не нашел, чем расплатиться с парикмахером, и тому пришлось постричь и побрить его для аудиенции у президента в кредит. Через день (11 марта) он почувствовал себя лучше и посетил все правительственные департаменты, вербуя подписчиков. Оставшись без гроша в кармане, он пишет в Филадельфию Кларку, сообщая, что расходы его оказались "больше, чем он ожидал", хотя он и "экономил на всем". "Я нашел подписчиков во всех департаментах, включая Прези
[235]
дента, - добавляет он, - и полагаю, что произвел здесь сенсацию, которая пойдет на пользу журналу". Заканчивает он просьбой как можно скорее выслать ему 10 долларов.
По действительно произвел
"Вашингтон, 12 марта 1843 г.
Уважаемый сэр!
Считаю своей непременной обязанностью написать Вам это поспешное письмо, касающееся нашего общего друга Э. А. П.
Он прибыл сюда несколько дней назад. В первый вечер он казался несколько возбужденным после того, как его уговорили выпить немного портвейна. На следующий день он держался довольно уверенно, однако с тех пор бывал временами совершенно ненадежен.
Своим поведением здесь он ставит себя в уязвимое положение перед теми, кто может очень повредить ему в глазах Президента, и тем самым мешает нам сделать для него все, что мы желали бы сделать, если он возвратится в Филадельфию. Он не понимает политиков и не знает, как с ними следует обращаться, если хочешь получить для себя выгоду. Да и откуда ему знать?
Г-н Томас нездоров и не может сопровождать г-на П. домой. Мои дела и недомогание жены не позволяют мне сделать это самому. Учитывая все имеющие место обстоятельства, полагаю необходимым, чтобы Вы приехали сюда, дабы благополучно препроводить его домой. Здоровье миссис По в тяжелом состоянии, и, поскольку речь идет о человеческой жизни, я настоятельно прошу Вас не говорить ей ни единого слова до тех пор, пока он не вернется вместе с Вами...
Торжественно заявляю Вам, что пишу настоящее с полной ответственностью. Г-н По - человек высочай
[236]
шего ума, и мне нестерпима мысль о том, что он может сделаться жертвой бесчувственных людей, которые, подобно прожорливым моллюскам, хладнокровно подстерегают добычу и безжалостно пожирают все, что попадает в их щупальца..."
Письмо это написано добрым и заботливым, но глубоко встревоженным человеком. Оно принадлежит к числу самых сдержанных и разумных писем, когда-либо написанных о По. То, что Доу счел необходимым поставить в известность Кларка о фактах, которые в обычных обстоятельствах от него лучше было бы скрыть, говорит само за себя.
Лекцию По, назначенную на 13 марта, пришлось отменить. Видя, что Кларк не едет и не подает о себе вестей, Томас и Доу убедили По немедленно возвратиться в Филадельфию. Предприятие потерпело полное фиаско. "Прожорливые моллюски" не поверили, что несуразный, помятого вида джентльмен, с которым их познакомили, являет собой самую выдающуюся литературную фигуру их времени. Роберт Тайлер был весьма шокирован. Худшие из недостатков По выставлены напоказ не где-нибудь, а в приемной Белого дома. Он потерял или отпугнул многих друзей. Томас вынужден был приносить за него извинения, и даже Доу, которого никак не назовешь рабом приличий, поведение По вряд ли пришлось по вкусу. В их отношения так и не вернулась прежняя сердечность. Возможно, отчуждению способствовало и то обстоятельство, что По не вернул ему взятых взаймы восьми долларов. После возвращения из Вашингтона для По вновь пробил час испытаний невзгоды стали обрушиваться на него одна за другой.