Eden

obsessmuch

Может быть, стоит рассказать ему, что его отец делал прошлой ночью? Это бы вмиг стерло с лица Люциуса эту гаденькую улыбочку.

Но… нет. Я не могу. Вряд ли я вообще хоть кому-то смогу об этом рассказать. То, что случилось ночью, подобно тайне, порочному, темному секрету, о котором никто не должен знать, и особенно чертов Драко Малфой. Люциус прочно заманил меня в сети лжи и молчания со своими извращенными играми, и ему даже не пришлось угрожать мне.

…ты сама во всем виновата, охотно и полностью подчинившись моей воле…

Господи,

как же я его ненавижу!

— Драко, что такого в ее позе, как ты думаешь?

Драко смотрит на меня.

— Она стоит прямо? — Неуверенно спрашивает он.

— Вот именно, — удовлетворенно подтверждает Люциус. — И это значит..?

— Она нас не боится?

— Не будь дураком. Разве она похожа на идиотку?

Драко ухмыляется.

— Ну, никто так не считает, но…

— Важное правило, Драко: никогда не недооценивай противника, — ледяным тоном обрывает его Люциус. — Повторяю, она глупая?

— Нет, — неохотно признает Драко.

— И это значит, что она боится нас. Тогда почему она стоит уверенно и прямо?

Тупой хорек злобно скалится, когда до него, наконец, доходит.

— Гордость. Она пытается убедить нас, что не боится того, что мы можем с ней сделать.

— Точно, — Люциус окидывает меня презрительным взглядом. — И мы все знаем, что это правда.

Чертов ублюдок, тебе не удастся уверить Драко в том, что я боюсь его!

— Я не боюсь вас, — тихо говорю я, но, поймав удивленно-вопросительный взгляд Люциуса, спешу исправиться. — Не вашего сына, во всяком случае.

Драко аж перекосило от злости, а Люциус только злорадно улыбается.

— И почему это? — В голосе Драко проскальзывают обидчивые нотки. — У меня есть палочка, и я могу использовать магию, а вот тебе об этом остается только мечтать…

— О, и я мечтаю об этом, Драко, каждую ночь, — теряя терпение, я говорю почти шепотом. — Мне в кошмарах снится вся эта магия, твой чертов папочка самолично позаботился об этом…

— Хватит, — Люциусу даже не нужно повышать голос, в нем и так ясно слышится предостережение. Тут же умолкаю, а он, усмехнувшись, поворачивается к сыну.

— Ты хочешь, чтобы она боялась тебя так же, как и меня? Это очень просто, — жестоко улыбается он, глядя на меня. — Она может гордиться тем, что она настоящая гриффиндорка, но в душе она всего лишь маленькая трусиха.

Ненавижу. Всей душой.

Драко смеется.

— И здесь нет Поттера, чтобы защитить ее, — ликующе говорит он. — Каково это, грязнокровка? Все, что у тебя осталось — это Уизли, да и то, если бы он был здесь, то вряд ли смог бы помочь. Почему бы нам не привести его хотя бы на пару минут…

— Я же сказал нет, — голос Люциуса по-прежнему твердый и ровный. — Уизли не должны причинять никакого вреда пока его семейка, трясясь за его жизнь, выполняет наши приказы. Подвергнуть риску их верность только из-за того, что тебе так приспичило отомстить, будет верхом эгоизма.

Красные

пятна выступают на скулах Драко, и он отворачивается от отца, глядя на меня так, будто это я виновата в том, что Люциус так осадил его.

— Ладно, — с неохотой соглашается он. — Прекрасно. В любом случае, он нам не нужен, да, Грэйнжер? Хочешь посмотреть, чему я научился с тех пор, как покинул школу? Хочешь узнать, как мало теперь значит то, что ты делала в Хогвартсе? Думаешь, ты была такой особенной? Любимица всех преподавателей и учащихся. Грош цена этому сейчас, — со злобой в голосе он выплевывает слова мне в лицо. — Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты когда-либо смела предположить, что ты в чем-то лучше меня, грязнокровная глупая корова!

Я хочу задрожать от страха, но сдерживаю себя. Я не буду бояться Драко Малфоя. Он всего-навсего школьный задира. И я не боюсь его.

Перевожу взгляд на Люциуса, который, прислонившись к стене, наблюдает за нашим противостоянием. В его глазах мелькает что-то непостижимое для меня, и он делает шаг к Драко.

— Что бы ты ни сделал, это не изменит того, что я была лучше тебя в школе, — тихо говорю я, неуверенно улыбаясь.

Драко выходит из себя и направляет на меня палочку. Машинально отскакиваю назад, внутренне готовясь к тому, что сейчас произойдет…

— Подожди, — движением руки Люциус останавливает сына и подходит ближе к нам. Драко опускает палочку, сердито глядя на меня. Люциус приближается ко мне, ближе и ближе, и тут до меня доходит, зачем он здесь.

Он определенно не хочет, чтобы его сын узнал о том, что он приходит ко мне не только, чтобы унижать и пытать. Он не хочет признавать, что втайне заботится обо мне.

Он останавливается в полуметре от меня. Слишком близко, и в то же время, недостаточно — временами он был еще ближе.

— Может быть, ты хочешь извиниться за эту шпильку в адрес моего сына? — Тихо спрашивает он.

Боже, помоги мне. Не могу больше выносить его хладнокровие и то, что он решительно продолжает вести себя так, будто ничего не произошло, словно ничего не изменилось с тех пор, как он похитил меня, так, как будто я все еще безразлична ему. И я не знаю, почему вдруг с губ срываются именно эти слова.

— А вы не хотите извиниться за то, что было прошлой ночью? — Шепотом. Только для него.

Пощечина обжигает лицо. Молниеносным ударом он сбивает меня с ног.

Чувствую во рту привкус крови.

Некоторое время он неотрывно смотрит на меня, скрипя зубами, а потом отворачивается и отходит к противоположной стене комнаты. Подношу руку ко рту. Струйка теплой крови течет по губам, окрашивая пальцы в красный.

Драко, улыбаясь, смотрит на меня, но его улыбка какая-то вымученная. Вряд ли он слышал мои слова, но он видел, что только что сделал его отец.

И я уверена, это шокировало его.

Ты все еще хочешь идти по стопам папочки, малыш?