Э(п)рон-3

Быченин Александр Павлович

— Собственно, что и требовалось доказать! — торжествующе заключил Коптев. — Прошу почтенное собрание засвидетельствовать: законный наследник признал нарушение традиций со свой стороны. Осталось лишь выяснить, признает ли за собой аналогичный проступок человек, незаконно узурпировавший власть в клане!

— А не много ли на себя берешь, Кирюша?! — нехорошо прищурился я, пожирая оппонента глазами.

Впрочем, тот отнесся к угрозе совершенно наплевательски — возможно, даже не заметил, потому что в свою очередь не сводил напряженного взгляда с дяди Германа. И тот не замедлил нанести ответный удар:

— Кто ты такой, мальчишка,

чтобы я перед тобой отчитывался?

Коптев-младший неуверенно моргнул, но немедленно взял себя в руки и развернулся к сектору старейшин:

— Дед?..

— Пожалуй, придется мне вмешаться, — укоризненно покосился тот на родственничка. — Мой внук прав, Герман. Согласно и букве, и духу Уложения вы совершили предосудительный поступок. Так, братие?!

Старейшины, к которым дед Семен адресовал последний вопрос, разом загудели, зашушукались, но никто так и не решился ответить конкретно, даже дед Захар.

— Хорошо, сформулирую мысль четче. Согласно Уложению, существует два законных способа обрести статус главы клана: получить его по наследству в связи с кончиной предыдущего главы, либо завоевать в честном поединке. Разумеется, лишь в том случае, если у претендента есть реальные права на престол. И у нас, братие, сложился юридический казус: Александр Завьялов, ввиду малого возраста, после смерти своего отца, Федора Завьялова, престол не унаследовал. Соответственно, место регента при малолетнем наследнике отошло к ближайшему родственнику усопшего главы по отцовской линии, то бишь Герману Завьялову-Клинскому. И все бы ничего, но рекомый престолонаследник Александр Завьялов сбежал до наступления совершеннолетия, и процедура передачи власти не была осуществлена. По прошествии контрольного срока данный отрок был признан умершим, и главой клана, теперь уже на законных основаниях, стал Герман Завьялов-Клинской. И вроде бы все правильно, но есть одно «но»: законный наследник воскрес из мертвых! И теперь получается, что Герман Завьялов-Клинской занимает пост незаконно, то бишь узурпировал власть, давайте называть вещи своими именами. Хорошо, обвинение в убийстве Александра Завьялова оказалось ложным. Но это обстоятельство не отменяет самого факта узурпации власти. Прав ли я, братие?!

На сей раз старейшинам уйти от ответа не удалось — слишком уж возмущенно загудели остальные зрители, из которых каждый второй был наследником рода, а каждый первый — главой. Попробуй таких проигнорируй! Плюс оппозиционеры не упустили возможность поднять градус неадеквата выкриками, разве что свистеть постеснялись.

— Все сказанное не противоречит Уложению! — поднявшись со своего места, не очень громко, но увесисто изрек дед Захар. И, что удивительно, услышали его все — такая вдруг тишина повисла в зале. — Извини, Герман, но в твою пользу ни один пункт не говорит. А вот возмущение сего отрока, — кивнул он на Коптева-младшего, — вполне понятно и даже обосновано.

— Таким образом, приходим к заключению, что проблема есть, — поднялся и дед Семен. — И проблема серьезная, братие! За всю историю клана я не припоминаю столь двусмысленной ситуации: при живом наследнике на посту главы узурпатор, но при этом их обоих все устраивает.

— Ну и в чем тогда проблема? — не выдержал я. — Хотите, торжественно поклянусь, что не стану посягать на пост главы и подсиживать дядю Германа?

Да, нарываюсь. Да, сознательно. Но очень уж интересно, как выкрутятся.

— Молчал

бы, отрок! — громыхнул дед Захар. — Ты и так уже наворотил, теперь не расхлебаем!

— Скажите уже толком, к чему вы клоните! Или я пошел.

Ну, давайте… ведитесь уже! Хоть кто-то возмутится, или спустят на тормозах?..

— Пошел он, как же! — ухмыльнулся дед Семен. — Нет уж, Сашенька. Раз заявился на совет клана, будь любезен, терпи. И имей уважение к мнению общественности.

Есть! Теперь немного усугубим…

— Честно? Да мне плевать!

— Молод ты, отрок, и горяч! — прервал меня дед Захар. — И до сих пор не понял, что клан выше отдельной личности. И личность всегда подчиняется клану, будь то хоть сам глава! В спокойные времена да, ему многое позволяется, в том числе и весьма вольно трактовать Уложение. Но не сейчас. Верно я говорю, Герман?!

— Хотелось бы возразить, да не получится, — вздохнул дядька. — Придется нам, Александр, все прояснить раз и навсегда.

— По-моему, я уже предельно ясно выразился!

— Слова — пустой звук! — ожил Кирюша Коптев, про которого все уже позабыли. — Докажи делом! Иначе докажет кто-нибудь другой!

— Ты, что ли? — ухмыльнулся я, перехватив его взгляд.

Давай, заглатывай наживку, или я в тебе окончательно разочаруюсь…

— Почему нет? — полностью оправдал мои ожидания Коптев. — Пока на посту главы узурпатор, а законный наследник уклоняется от выполнения своих обязанностей, никто не обязан подчиняться нелегитимному главе! А что о таких случаях говорит Уложение?

— Уложение допускает передачу власти другому роду, входящему в клан! — торжественно изрек дед Семен.

В голове у меня что-то щелкнуло, и пазл, наконец, сложился, явив истинную картину авантюры, задуманной оппозиционерами. И ведь совсем же все просто! Не зря дядя Герман сказал, что просчитал действия бунтовщиков на три шага вперед. Я тоже, но за исключением одной ключевой детали — не смог вычислить «рулевого». Элементарно информации не хватало. Но теперь все встало на свои места. И осознав эту нехитрую истину, я громко рассмеялся, изрядно изумив почтенную публику. Настолько, что очень быстро гул, снова поднявшийся после фразы деда Семена, стих.

— С тобою все ли нормально, отрок? — с тревогой спросил дед Захар, когда я перестал хохотать и уже просто покачивал головой, скривив губы в ироничной ухмылке. — Что смешного?

— Да все, — совершенно искренне ответил я. — Вся вот эта ситуация. И даже помещение выбрали удачное — цирк он и есть цирк. Пойду я, пожалуй.

Демонстративно развернувшись к сектору старейшин спиной, я неспешно шагнул к выходу… и остановился, когда Семенов внучок срывающимся от волнения голосом выдал:

— Я, Кирилл Коптев из рода Коптевых, объявляю вотум недоверия Герману Завьялову и оставляю за собой право оспорить порядок престолонаследия!

Чего?! Это он серьезно, что ли? Кто угодно, только не этот хлыщ хлипковатого образа. Я аж развернулся, но сказать ничего не успел — уже в левом секторе трибуны поднялся еще один родович и повторил ритуальную формулу:

— Я, Игорь Сенной из рода Сенных, объявляю вотум недоверия Герману Завьялову и оставляю за собой право оспорить порядок престолонаследия!

И сразу же снова справа:

— Я, Михайло Гордеев из рода Гордеевых, объявляю вотум недоверия Герману Завьялову и оставляю за собой право оспорить порядок престолонаследия!