Джунгли
Шрифт:
Придав вертолету устойчивость, он стал искать взглядом ближайшие нефтяные платформы. Посадочные площадки располагались либо над жилыми блоками, либо большей частью на консолях над океаном. К его испугу, он находился в одном из немногих регионов нефтяного и газового поля, где работы в данное время не велись. Видел он только одну платформу, находящуюся в трех километрах. Узнал в ней старую полупогружную. Ниже ее толстых четырех опор и под водой находились два громадных понтона, которые можно было заполнять и опорожнять посредством компьютерного управления. Такую платформу легко отбуксировать в любую часть
«Это не важно, – решил Абдулла. – Посажу вертолет, вызову по радио помощь».
Среди однообразной серой краски выделялось выцветшее желтое кольцо с желтым «В» внутри. Это была вертолетная площадка, висящая в тридцати метрах над водой. Не сплошная, а решетчатая, пропускающая нисходящий поток воздуха от винта, что облегчало посадку.
Абдулла терпеливо подводил маленький «Робинсон» все ближе. Движения на палубе не было, на буровом настиле никто не работал, никто не выходил из жилого блока взглянуть на нежданного гостя. Похоже, брошенная платформа.
Он завис над посадочной площадкой, медленно убавляя обороты винта и опускаясь. Возблагодарил Аллаха, что нет ветра. Чтобы держать вертолет в режиме висения, требовались такое же мастерство и координация, как для удерживания шарика пинг-понга на ракетке.
Боковой ветер был бы смертоносным. Опускаясь, вертолет покачивался из стороны в сторону. Абдулле хотелось утереть пот с ладоней. Они скользили на ручках управления, а с кончика его носа тоже свисала капля пота.
Решив, что находится примерно в метре над посадочной площадкой, он резко остановил вращение винта. Но привычки оценивать вертикальное расстояние через плексиглас под ногами у него не было. На самом деле до площадки было около трех метров.
«Робинсон» рухнул на площадку с такой силой, что подскочил и опрокинулся на бок. Лопасти винта застряли в стальной решетке и расщепились, осколки полетели далеко вниз, в море.
Корпус вертолета при падении ударился о площадку и застыл. Если бы перекатился, то упал бы с платформы. Абдулла не знал, как заглушить двигатели. Он думал только о том, как выбраться из кабины. Тот, кто видел в кино столько боевиков, как он, знал, что машины, самолеты и вертолеты после крушения взрываются.
Он расстегнул привязные ремни, перелез через неподвижное тело летчика. Страх пересиливал отвращение от прикосновения к трупу. Четырехцилиндровый двигатель продолжал издавать визгливые звуки. Ему удалось отпереть и откинуть вверх дверцу летчика, потом пришлось встать на бедро покойника, чтобы подтянуться и выбраться из вертолета.
Пахнет газом?
Его снова охватил страх, и он спрыгнул. Едва ноги коснулись решетки, Абдулла побежал к жилому блоку – громадному стальному зданию, занимающему треть палубного пространства. Над ним высилась буровая вышка. Это стальное решетчатое строение выглядело миниатюрной Эйфелевой башней.
Абдулла добежал до угла блока и повернул обратно. Огня он не видел, но дым валил клубами от мотора «Робинсона» и становился гуще с каждой секундой.
А потом ему пришла на ум жуткая мысль: вдруг летчик не умер… Абдулла не знал, что делать. Дым густел.
Абдулла сделал нерешительный шаг, чтобы вернуться в вертолет, но тут из-под дымового столба вырвалось пламя. Это был не впечатляющий взрыв, как в голливудских или гонконговских фильмах, а ровный огонь, быстро охвативший воздушное судно. За его ревом не слышно было шума двигателя. Дым поднимался в небо.
Абдулла застыл на месте. Он уже думал, что застрял здесь навсегда. Если платформа заброшена, сюда незачем кому-то добираться.
«Нет, – сказал он себе. – Не для того я уцелел в авиакатастрофе, чтобы умереть на покинутой нефтяной платформе. Дым, – подумал он. – Кто-нибудь наверняка увидит дым и прибудет выяснить, в чем дело».
Потом вспомнил, что дым поднимается со всех платформ на расстоянии в сотню миль, а пламя скоро погаснет. Шансы, что с проходящего катера или пролетающего вертолета увидят огонь, пока он не догорит, ничтожны.
«Но если увижу приближающийся катер или вертолет, то зажгу новый огонь, чтобы подать сигнал. Да, так и сделаю».
Абдулла несколько раз глубоко вдохнул. Руки дрожали не так сильно, и напряжение ослабло. Он улыбнулся своей удаче, а потом громко рассмеялся.
«Когда вернусь в контору, буду героем. Возможно, дадут повышение или по крайней мере предоставят оплачиваемый отпуск».
Абдулла в любом положении умел находить что-то хорошее.
Он увидел большой огнетушитель и, хотя все еще опасался взрыва, пошел за ним. Жар был очень сильным, но под воздействием химического гасителя пламя быстро уменьшалось. Казалось, огонь питает льющийся из вертолета бензин, но большая часть его безвредно стекала сквозь металлическую решетку. Через минуту пламя погасло. Он с облегчением увидел, что тело летчика не особенно повреждено огнем.
Покончив с этим, Абдулла решил, что может уйти с открытой палубы и обследовать жилой блок. Возможно, там есть работающее радио. Вернулся по своим следам и вскоре нашел люк, ведущий в четырехэтажное строение. Он был заперт на висячий замок.
Не теряя присутствия духа, Абдулла стал осматривать палубу и нашел обрезок стальной трубы, вполне годный для намеченной цели. Продел его через блестящую цепь и потянул вверх. Звенья цепи даже не забренчали, но приваренная петля изогнулась и сорвалась. Он отложил трубу и потянул дверцу. Петли ее так заскрипели, что он стиснул зубы. Ее не открывали несколько месяцев.
В коридоре было темно. Из пришитого к рукаву комбинезона кармашка он достал фонарик и включил его. Фонарик был выдан министерством и излучал яркий белый свет.
Стены и палуба были стальными, без следов пыли. Причина не в том, что делали уборку: просто там не бывало людей, а в запертом помещении пыли неоткуда взяться. Абдулла заглянул в несколько кабинетов. Оставленная мебель, календарь трехлетней давности, но никаких папок или бумаг. Не было даже таких обыденных предметов, как степлеры или авторучки.
Хотя платформа старая, но она слишком дорогая, чтобы ее бросать. В крайнем случае это гора металлолома на несколько миллионов долларов. Абдулла знал, что иногда платформы не используются несколько месяцев, но несколько лет… Нелепость.