«Джулия, Джулия...»
Шрифт:
– А что вы здесь делаете? – спросил Дэннис, чтобы нарушить неловкую тишину.
Глаза Джулии, казавшиеся из-за освещения в зале светло-серыми, озорно блеснули.
– Смотрю свой любимый балет.
– Да, но почему именно на галерке? – настаивал Дэннис.
– Во-первых, отсюда лучше видно, – назидательно сказала Джулия. – А во-вторых, билеты в партер или ложу мне не по карману.
Она обезоруживающе улыбнулась, и сердце Дэнниса растаяло. Откровенное кокетство никогда не находило отклика в его душе. Он ненавидел ужимки и завлекающие улыбки, неестественный трепет ресниц и призывные интонации в голосе. Женщина,
Вторую часть балета Дэннис просидел как на иголках. Но на этот раз не болтовня соседок отвлекала его от бессмертного произведения Чайковского. Дэннис пытался решить для себя неразрешимую задачу. Как ему вести себя с Джулией после окончания спектакля? Удобно ли будет пригласить ее куда-либо? Не может же он разговаривать с ней о Холли посередине улицы…
Самым ужасным было то, что Дэннис отнюдь не ощущал в себе задора, необходимого для обсуждения столь щекотливой темы. Сейчас он не воспринимал Джулию как человека, который посягнул на счастье его племянницы. Проблемы Холли внезапно отошли на второй план. Почему бы нам не посидеть немного в баре за чашкой кофе? – размышлял он и не видел ни одной причины, по которой он не может пригласить Джулию.
Когда в зале зажегся верхний свет и артисты вышли на поклон, Дэннис понял, что пора действовать. Не дожидаясь, пока стихнут аплодисменты, он повернулся к Джулии и невозмутимо спросил:
– Вы не откажетесь выпить со мной чашку чая?
Она посмотрела на него сверху вниз и нерешительно кивнула.
– Мне нужно с вами поговорить, – поспешно добавил Дэннис. – О Холли и Алексе.
По тому, как вдруг потемнело ее лицо, он понял, что об этом упоминать не стоило.
– Как вам будет угодно, – сухо сказала Джулия и с удвоенной силой принялась хлопать.
Они вместе вышли из театра. Джулия хранила свирепое молчание, которое яснее всяких слов показывало ее отношение к Дэннису. Он несколько раз пытался завязать разговор, но она отделывалась односложными ответами и упорно не смотрела в его сторону.
– Как насчет кофейни на Бродхэм-роуд?
– Мне все равно.
– Или индийская чайная?
– Как угодно.
– Вам понравился спектакль?
– Да.
Они молча доехали до кофейни в машине Дэнниса. Джулия сидела очень прямо и смотрела перед собой. Дэннис уже жалел, что решил пригласить ее куда-либо. Жалел и не мог заставить себя отказаться от этого импровизированного свидания. Напрасно он убеждал себя в том, что его приглашение ни к чему его не обязывает, ведь Джулия знает, что только судьба Холли заставляет его искать с ней встречи. Она не обидится… Если эта женщина вообще способна обижаться!
Дэннис остановил машину у итальянской кофейни. Распахнул дверцу для Джулии и протянул ей руку. Она оперлась на нее и изящно выпорхнула из автомобиля. Дэнниса бросило в жар от прикосновения ее нежной руки…
Он шел за Джулией к кафе и злился на себя. Разве он неопытный мальчик, который вздрагивает от одного взгляда красивой женщины? Ему встречалось немало красавиц, он был когда-то влюблен, пусть и не очень сильно…
Впрочем, так она действовала не только на него. Как только они вошли в кафе, головы всех посетителей повернулись в их сторону. Джулия, казалось, не замечала восхищенных взглядов. Она спокойно подошла к угловому столику у окна и села. К ней тут же подбежал официант.
В чем ее секрет? – думал Дэннис, наблюдая за тем, как она делает заказ. Да, она красива. Даже в совершенно простой одежде, как сейчас, от нее глаз не оторвешь. Но разве дело только в красоте? О Джулии веет неоспоримой уверенностью в себе, не раздражающей, а покоряющей. Она завораживает с первого взгляда, и никто не в силах противиться ее обаянию. И он, Дэннис Ридман, в том числе. Вместо того чтобы презирать ее, он готов пасть к ее ногам…
– Итак, мистер Ридман, я вас внимательно слушаю, – сказала Джулия, когда официант ушел с их заказом. – О чем вы хотели со мной поговорить?
Дэннис с трудом очнулся от сладкого сна.
– Холли ушла из дома и поселилась в вашей квартире, – пробормотал он.
– Я знаю.
Она была холодна, но не враждебна, и Дэннис почувствовал слабую надежду на то, что сможет достучаться до ее сердца.
– Так не может продолжаться, – покачал он головой. – У них нет ни гроша, квартира эта ужасна… Простите, миссис Бредшоу…
– Зовите меня Джулией, – меланхолично заметила она, разглядывая что-то над головой Дэнниса. – Я с вами согласна. Но что я могу поделать? У меня, к сожалению, тоже сейчас нет ни гроша. Да и Алекс, бедняжка, очень мало зарабатывает.
– Значит, свадьбы не будет?
– Почему? Они же любят друг друга?
Джулия улыбалась. Дэннис почувствовал раздражение. Опять она издевается над ним!
– Почему бы нам не поговорить начистоту? – спросил он. – Вы умная женщина, Джулия, и мне смешно слушать, как вы рассуждаете о любви. Не думаю, что Алекс горел бы желанием жениться на Холли, если бы она не была родом из состоятельной семьи!
Джулия молчала, словно прикидывая что-то про себя. Ее глаза подернулись непроницаемой дымкой, и Дэннис дорого бы дал, чтобы узнать, что творится сейчас в ее очаровательной головке.
– Допустим, вы правы, – медленно произнесла она, – и состояние Холли несколько… э-э… повлияло на выбор Алекса. Что это меняет?
Дэннис чуть не задохнулся от возмущения.
– Абсолютно все! – отрезал он.
– Холли любит Алекса. Она будет с ним счастлива.
– Но он-то ее не любит!
– Он хорошо к ней относится.
От этих жестоких слов, сказанных с отвратительным равнодушием, у Дэнниса мурашки побежали по коже. Их бедная девочка попалась в страшный капкан, и нет никакой надежды на спасение…
– Я объясню Холли, что больше всего нравится в ней ее так называемому жениху, – процедил Дэннис.
Джулия неожиданно рассмеялась и, подперев подбородок рукой, с вызовом посмотрела на Дэнниса.
– Скажите честно, вам когда-нибудь приходилось иметь дело с по-настоящему влюбленной женщиной? Поверьте мне, Холли без ума от Алекса, и своими словами вы только настроите ее против себя. Почему бы не оставить все, как есть? Алекс – достойный мальчик. И если вас смущает то, что у нас совершенно нет средств, то могу вас утешить – у нас есть кое-что более ценное.