Джульетта
Шрифт:
Девушки занимают столик, делают заказ. Венера расспрашивает Аню, как давно она работает и как ей в «Арт энд блад». Венера с восторгом говорит о Джульетте, что это невероятная женщина, которая её бесконечно вдохновляет. Аня прекрасно понимает эмоции коллеги, и с сожалением признаётся, что ничего подобного она уже не испытывает. Недолго продлилась её окрылённость. Однако девушки сходятся на том, что Джульетта – человек выдающийся, каких мало. Тянет на себе всё, и у неё хватает энергии ещё на столько проектов, – это просто фантастика, это невозможно. Ну да, неуравновешенная,
– Но послушай, – Венера прокручивая мельницу с чёрным перцем над салатом, – у всех свои недостатки, она кричит, кто-то по-другому наказывал бы!
– Вень, легко говорить, если кричат не на тебя. А представь ситуацию, в которой именно ты – объект крика. Каково оно? Ты вроде бы и старалась, а тебя обзывают бездарью! – Аня повышает голос и с удивлением осознаёт, что эта тема беспокоит её даже больше, чем она думала.
– Не знаю, я не представляю, чтобы на меня кричали… Да и на тебя – разве она повышала голос хоть раз?
– Нет, только одно гневное письмо было.
– Ну вот, а ты тут уже четыре месяца! Так что всё же важно, как себя поставишь, это правда! Вот Михалина, ты заметила, что на неё иногда прямо-таки хочется наехать, как-то её ускорить?
– Ну, не то чтобы наехать, но она иногда и правда немного тормозит.
– Джульетта ещё не вымещала на неё свой гнев, но, сама понимаешь, скорее всего, это лишь вопрос времени.
– Вероятно. И всё-таки это ненормальная ситуация, согласись. Ждать, когда на кого-то наорут…
– Ну, не знаю, – Венера просит у официантки счёт.
Венера оказалась хорошей собеседницей, и, когда она заболела, Ане стало скучно обедать в одиночестве. Когда Венера вернулась в офис, девушки стали вместе ходить на обед почти каждый день.
Утром Джульетте нужно бежать в театр «Дайле». Выбивать божеские цены на аренду. После вчерашнего заявления директора театра («Вы же сильная, Джульетта Алексеевна, выдержите…»), Джульетту трясёт от злости. Раз «Слёзы Брехта» спонсируются «Империалом», все думают, что деньги здесь крутятся невероятные. Заломить стоимость аренды зала на понедельник – выходной для театра день! – по цене аншлагового спектакля! Как так можно?! Это не укладывается в голове.
Днём совещание в офисе. Нужно надавать пиздюлей всем понемножку. Давиду, который настолько неуловим, что никак не проследишь, делается им какая-нибудь работа или нет. Михалине, которая раздражает в последние дни, наверняка опять где-то накосячила и будет легко найти, к чему придраться. Ане – за то, что технический менеджер Никита Давыдов снова пропал, а ей пора бы научиться с ним общаться и добиваться от него того, что в интересах фестиваля.
Директор «Дайле» пытается перевести всё в шутку и рассказывать байки. Джульетта любит байки, любит непринуждённое общение и перемывание косточек общим знакомым, но сейчас важно не отвлекаться, не забывать о цели. Цель – сбить стоимость договора. Всё равно на её фестивале они все и так хорошо нагреют руки.
Джульетта намекает, что может найти другую площадку для показа спектакля, пусть Никита и сказал бы, что это невозможно
Совещание назначено на 14:00, она влетает в офис в 14:15, и большинства тунеядцев, получающих от неё зарплату, нет на месте. «МИША! – орёт она. – Где, блять, все?» Испуганным, раздражающе тихим голосом Михалина лепечет, что все есть, но вышли: может, кофе пьют, может, курят.
– Да мне какое дело, Миша? Я пришла позже на 15 минут, все должны уже сидеть здесь! Миша, ты хреновый помощник, – разгоняется Джульетта, – ты как офис-менеджер должна знать, где кто!
– Как, как мне их контролировать, Джульетта Алексеевна?! Я всем сообщила, что совещание в 14:00, все об этом знают! – пытается держать оборону Михалина.
– Значит, плохо сообщила. Значит, плевать они хотели. Миша, Миша, ты опять не справляешься, Миша, что мне с тобой сделать… – Джульетта демонстративно вздыхает.
Заходят Аня с Венерой, у обеих в руках по бумажному стакану с кофе.
– Ну как там с «Дайле», удалось сбить цену? – спрашивает Аня, опередив крик об опоздании.
– Да, – сразу смягчается Джульетта, – я директора напугала, пригрозила, что мы можем найти другую площадку, он сразу пошёл на попятную. В итоге минус двадцать процентов.
– Отлично, – улыбается Аня. Мимо проходит Михалина.
– Миша, где, блять, Давид? Он был, он есть?
– Я с ним только что разговаривала, Джульетта Алексеевна, он едет, через пять минут будет.
– Какие пять минут, уже полчаса как совещание началось, ох и отгребёт он уменя.
Миша составляет стулья в самой большой комнате. Зовёт Фаину Петровну, Павла Афанасьевича, вызывает из соседней комнаты Петра Дубовского.
– А где Растенко? – резко спрашивает директор.
– Её сегодня нет. Она говорила, что отпрашивалась, – снова ловит на себя негатив Михалина.
– У кого? У меня она не отпрашивалась. Она вообще здесь работает? Как речь о зарплате, так первая крик поднимает, а на работе её вообще не видно, – громко негодует Джульетта.
Входит улыбающийся Давид.
– Где тебя носит, Давид? Совещание на 14:00 назначено, четырнадцать ноль-ноль! Сейчас уже половина третьего, где ты был? – продолжает взрываться директор.
– Я ездил в Золотой театр, договаривался по поводу билетов, там по своей билетной книжке продавать хотят.
– Ну и пусть продают, только проследи, чтобы я им ещё и должна не оказалась, как в прошлый раз. Все в сборе? Садимся. Итак, – Джульетта наконец-то занимает своё место за столом и окидывает подчинённых тяжёлым взглядом.