Джон Картер
Шрифт:
— Расскажи мне о них, — кричал им вслед Туран. — Расскажи мне о Таре из Гелиума. Она жива?
Но офицер не ответил, и вскоре звуки их шагов смолкли в отдалении…
— Тара из Гелиума была жива совсем недавно, — сказал прикованный рядом с Тураном пленник.
Воин повернулся к говорящему и увидел человека большого роста, с красивым лицом и благородными манерами.
— Ты видел ее? — спросил он. — Ее взяли в плен? Она в опасности?
— Ее заключили в крепость Джэтан как приз для следующих игр, — ответил незнакомец.
— А ты кто? — поинтересовался Туран. — И почему ты здесь в качестве пленника?
— Я — А-Кор, двар, хранитель крепости Джэтан, — ответил тот. — Я здесь потому,
— И как тебя накажут?
— Не знаю, О-Тар еще не вынес приговора. Несомненно, игры… Может быть, все десять: О-Тар не любит своего сына А-Кора.
— Ты — сын джеддака? — удивился Туран.
— Я сын О-Тара и его рабыни Гайи из Гатола, которая была принцессой у себя на родине.
Туран вопросительно посмотрел на говорящего. Сын Гайи из Гатола! Сын сестры его матери! Следовательно, его двоюродный брат! Гохан хорошо помнил удивительное и таинственное исчезновение принцессы Гайи и утана ее персональной охраны. Она была в поездке далеко от Гатола и, возвращаясь домой, исчезла вместе со всеми сопровождающими. Неужели такова была тайна ее удивительного исчезновения? Несомненно, это объясняло и множество других подобных исчезновений в истории Гатола. Туран внимательно рассматривал своего соседа, открывая в нем очевидные признаки сходства с сестрой своей матери. А-Кор, должно быть, десятью годами моложе его, но такая разница в возрасте едва ли заметна у людей, которые не старятся после совершеннолетия и чья продолжительность жизни достигает тысячи лет.
— А где расположен Гатол? — спросил Туран.
— Точно на восток от Манатора.
— И как далеко?
— Около двадцати одного градуса от столицы Гатола, — ответил А-Кор, — но немного меньше десяти градусов между границами государств. Между ними, однако, лежит горная страна с крутыми ущельями и острыми скалами.
Гохан хорошо знал эту область, лежащую к западу от его родины. Даже воздушные корабли избегали ее из-за предательских потоков, поднимающихся из глубоких пропастей, и из-за абсолютного отсутствия там жизни. Теперь он знал, где расположен Манатор, и впервые за несколько недель долгого пути знал, где его родина.
А рядом находился человек, такой же пленник, в жилах которого текла кровь его собственных предков — человек, который знал Манатор, его людей, его обычаи, дороги, ведущие из него. Этот человек мог помочь ему даже просто советом, в конце концов выработать план освобождения Тары и, соответственно, бегства.
Но рискнет ли он начать обсуждение этого вопроса с А-Кором сейчас же? Видимо, придется попробовать.
— Ты думаешь, О-Тар приговорит тебя к смерти? — спросил он. — Но за что?
— Он правит своим народом железной рукой, — ответил А-Кор, и преданность его людей — это преданность длинному ряду великих джеддаков, от которых он происходит. Он человек завистливый и находит способы расправиться с теми, кому происхождение позволяет претендовать на трон и чье высокое положение вызывает к ним уважение среди народа. То, что я сын рабыни, делало меня в глазах О-Тара менее опасным, но я все же сын джеддака и имею право сидеть на троне Манатора, а О-Тар считает, что этот трон предназначен лишь для него. С этим связано и то, что многие воины, особенно молодые, относились ко мне в последние годы с большим уважением. Я отношу это на счет некоторых черт своего характера, но О-Тар считает, что это проявление намерений определенной группы воинов возвести меня на трон. И теперь, я уверен, он использует мои слова и попытку защитить девушку Тару как предлог для того, чтобы избавиться от меня.
— Но ты мог бежать в Гатол, — предложил Туран.
— Я думал об этом. Но чем бы мне было там лучше? В глазах гатолиан я был бы
— Если бы ты заявил, что ты сын принцессы Гайи, я уверен, тебя бы приняли хорошо, сказал Туран. — Кроме того, ты мог бы заработать свободу и гражданство за короткий период работы в подземных алмазных шахтах.
— Откуда ты об этом знаешь? — спросил А-Кор. — Я думал, что ты из Гелиума.
— Я наемник, — ответил Туран, — и служил во многих странах, в том числе и в Гатоле.
— Об этом говорили мне и рабы Гатола, и моя мать, прежде чем О-Тар отправил ее в Манатос, — задумчиво сказал А-Кор. — И я думаю, он почувствовал ее власть и влияние среди рабов из Гатола, которых в Манаторе свыше миллиона.
— А эти рабы организованы? — спросил Туран.
А-Кор долго смотрел ему в глаза, потом сказал:
— Ты кажешься мне человеком чести. И я вижу это по твоему лицу, а я редко ошибаюсь в оценке людей, но… — Тут он наклонился поближе и прошептал: — Даже у стен бывают уши…
Так Туран получил ответ на свой вопрос.
Поздно вечером пришли воины, сняли кандалы с ноги Турана и повели его во дворец джеддака О-Тара. Они вели его по длинным извилистым улочкам и широким проспектам. И все время с балконов смотрели на них ряды многочисленных горожан. Дворец был полон жизни и деятельности. Проезжали всадники по коридорам и пандусам, соединявшим этажи. Казалось, что во дворце никто не ходит пешком, за исключением нескольких рабов. Расседланные боевые тоты кормились в больших залах, а их всадники, свободные от дежурства, играли в джэтан маленькими фигурками, вырезанными из дерева. Туран заметил великолепную архитектуру дворца, щедрое расходование драгоценных камней и металлов, замечательные стенные росписи, изображавшие исключительно батальные сцены, главным образом схватки, происходившие на огромной доске для джэтана. Верхушки колонн, поддерживающих поток в коридорах и залах, через которые они проходили, были сделаны в виде фигур джэтана. По тому же пути, по которому привели Тару, Туран прошел по тронному залу О-Тара, джеддака. Когда он вошел в Зал Вождей, его восхищенное внимание привлекли ряды похожих на статуи воинов. Никогда он не видел таких великолепных воинов, застывших в абсолютной неподвижности. Ни один мускул не дрогнул, ни один хвост не пошевельнулся; всадники были неподвижны, лица их повернуты в одну сторону, копья склонены под одним углом. Эта картина наполняла военного человека благоговейным уважением. Так подействовала она и на Турана, которого вели по залу. У большой двери они остановились в ожидании, пока его не вызовут к правителю.
Когда Тару из Гелиума ввели в тронный зал О-Тара, У-Тор, который также был в зале, сидел на почетном месте немного ниже трона джеддака. Девушку подвели к подножью помоста и остановили перед джеддаком, который сурово смотрел на нее с высоты трона.
— Законы Манатора справедливы, — сказал он, обращаясь к ней, — потому ты здесь, где тебя будет судить военная власть Манатора. Что ты можешь сказать в свою защиту?
Тара едва сдержала смех, отвечая на нелепое обвинение в колдовстве.
— Культура моего народа очень высока, — сказала она, — но она не может защитить от обвинения в принадлежности к существам, живущим в примитивном и суеверном воображении первобытных людей прошлого. Для тех, кто настолько простодушен, что верит в существование корфалов, не может быть доказательств, которые убедили бы их в обратном, — лишь долгие века развития культуры могут освободить их от рабства невежества. Я сказала.
— Но ты не отрицаешь обвинения, — сказал О-Тар.
— Чувство собственного достоинства не позволяет мне этого, — высокомерно ответила она.