Джон Голсуорси

Жантиева Д.

Противопоставленный собственникам образ Ирэн, исполненный обаяния Красоты, подчеркивает уродство обесчеловечивающего Форсайтов культа денег, сухой утилитаризм духовно убогих людей. Но Красота, задуманная как отвлеченный символ, не имеющая опоры в самой жизни, не может противостоять фррсайтизму. Автор, по существу, и не возлагает на нее эту миссию. В письмах к своему другу и критику Эдуарду Гарнету Голсуорси пояснял, что "Ирэн не действует, она пассивна". Эпитеты в романе, относящиеся к Ирэн, прочно связаны с представлением об ее пассивности, загадочности, непроницаемости. Но, подчеркивая, что она чужда миру Форсайтов, Голсуорси создает впечатление, что она непричастна и к жизни в целом.

Отвлеченность его идеала сказалась и на образе Боснии. Мысль, что свобода - нечто имманентно присущее искусству и художнику, опровергается в самом романе, где показаны реально сложившиеся отношения между художником и собственническим

обществом, которое покупает его талант и губит его. Как художественные образы Ирэн и Боснии уступают полнокровным образам Форсайтов. Голсуорси и сам это чувствовал. Как он писал сестре, ему пришлось показать Ирэн и Боснии "со стороны", только через восприятие других действующих лиц. "Ни тот, ни другая не наделены жизнью в отличие от Форсайтов; но они выполняют свое назначение". По мысли Голсуорси, назначение Боснии в том, чтобы показать своей смертью, что "собственность - пустая оболочка". Можно признать, что автор таким путем показывает моральное поражение Форсайтов, но, по существу, Красота и Свобода сдаются без боя, конфликта между ними и собственниками не происходит. Поиски причин этого приводят нас к выводу, что они таятся в противоречивом отношении автора к Форсайтам. Об этих противоречиях свидетельствует в основном образ старого Джолиона.

Дав трезвый и проницательный анализ форсайтизма, выраженного в образах большинства Форсайтов, Голсуорси возвышает над ними старого Джолиона собственника по своей сущности - за то, что в нем есть и нефорсайтские свойства: сердечная теплота, чувство юмора, умение мыслить отвлеченно и понимать Красоту. Эти истинно человеческие черты старого Джолиона, противоречащие нормам форсайтизма, не являются, однако, в изображении автора источником внутренней дисгармонии. Здесь таится зерно развившейся позднее мысли о совместимости подлинно человеческих чувств с бытием собственников, облагороженных, лишенных "крайностей" чувства собственности {Именно в этом плане дан образ не названного по имени 80-летнего старика в этюде "Портрет", вошедшем в сборник "Смесь" (1910). В основу портрета, по словам автора, положены черты его отца, другими словами, черты старого Джолиона, которые мы узнаем. Противоположные качества даны здесь в "сбалансированном" виде. "Он пронес через всю жизнь стремление к самому лучшему и в области материальной и в области духовной", - говорит автор о своем герое. Отвращение к авантюризму, осторожность, умеренность, мудрый расчет в финансовых делах, умение наслаждаться красотой жизни - вот что автор определяет как "гармоничное существование". В его глазах именно благодаря этим качествам герой "Портрета" принадлежит к ушедшему в прошлое "золотому веку".}. Вместе с тем автор именно с этим образом связывает мысль о положительном значении класса Форсайтов, отмечая в старом Джолионе "здравость ума, выдержку и жизнеспособность - все то, что делало его и многих других людей одного с ним класса ядром нации". Отмеченные им качества, необходимые для созидательной работы, Голсуорси находит только в Форсайтах, не видя их в английском народе; с другой стороны, он как будто забывает, что у старого Джолиона эти качества были подчинены целям стяжательства. Та же мысль о "ядре нации" проглядывает и у молодого Джолиона в его иронической лекции о "симптомах форсайтизма". Давая меткое определение этих симптомов, он в то же время гипертрофирует значение Форсайтов, как и автор, не видя в английской действительности сил, способных им противостоять. Таким образом, сатирическая линия, очень четкая в начале романа, не получает логического развития.

В то же время в романе проступает мысль, свидетельствующая об ощущении автором "духа времени".

Хотя Форсайты не воспринимают гибель Боснии как свое поражение и все в форсайтском мире остается неизменным, автор дает понять, что с этой гибелью связана первая трещина в твердыне форсайтского благополучия. Свою мысль он выражает через символ: смерть Босини - удар молнии в семейное дерево Форсайтов, которое уходит корнями в закон собственности. "На взгляд посторонних оно еще будет цвести, как и прежде, но ствол его уже мертв". Предчувствием угрозы форсайтскому семейному очагу - этой основе основ собственнического бытия - проникнута и нарисованная в первой части книги сцена похорон тети Энн, старшей в роде Форсайтов. Сравнивая клан Форсайтов с деревом в разгар цветения, "почти отталкивающим в своей пышности", Голсуорси уже предчувствует, что дерево это должно засохнуть. Его предчувствие было порождено обстановкой, сложившейся в начале XX века, когда создавался "Собственник"; писатель ощущал, что стабильное существование Форсайтов, принадлежащих XIX веку, отходит в прошлое.

"Собственник" был задуман как самостоятельное произведение. Лишь через 12 лет автор вернулся к Форсайтам и продолжил эпопею этой семьи {В эту эпопею, помимо "Собственника", вошли романы "В петле" (1920)

и "Сдается в наем" (1921), составляющие вместе с "Собственником" трилогию "Сага о Форсайтах", и "Белая обезьяна" (1924), "Серебряная ложка" (1926), "Лебединая песня" (1928), составляющие трилогию "Современная комедия" В данном издании обе трилогии занимают четыре тома. Таким образом в первых четырех томах собрания сочинений Голсуорси представлена вся эпопея о Форсайтах, которой принадлежит центральное место в его творчестве.}.

С выходом "Собственника" Голсуорси прочно занял одно из первых мест в английской литературе своего времени. Правда, реакционная критика, тотчас же почувствовавшая, что в "Собственнике" изображены "вещи как они есть", выразила свое недовольство романом. В частности, автор рецензии в журнале "Спектейтор" сожалел, что Голсуорси нашел такое применение своему таланту, предупреждал, что к книге надо подходить с большой осторожностью, ибо из-за "уродливых мест" она производит "гнетущее впечатление" и это делает ее неприемлемой для широкого читателя.

Иначе встретила та же критика вышедший вслед за "Собственником" роман Голсуорси "Усадьба" (1907). Так, рецензент "Тайме" нашел, что это произведение "хотя и менее сильное, но более приятное, а также более правдивое".

В "Усадьбе" нет той резкости и четкости постановки проблемы, как в "Собственнике". Но автору удается дать образное представление еще об одном слое собственнического общества - земельном дворянстве, также занимающем "место наверху". В образе помещика Хорэса Пендайса нашли прекрасное воплощение черты, которые автор определяет как проявление "пендисита" тупая уверенность в том, что именно дворянство унаследовало от предков и призвано передать потомкам право управлять страной, что для этой цели привилегированные учебные заведения будут вечно поставлять государству все новые кадры, что порядок этот незыблем и вечен. Эти убеждения Пендайса сформулированы в его выразительном "символе веры": "Верую в отца моего, и в его отца, и в отца его отца, собирателей и хранителей нашего поместья, и верую в самого себя, и в сына моего, и в сына моего сына. И верую, что мы создали страну и сохранили ее такою, как она есть. И верую в закрытые школы и особенно в ту школу, где я учился! И верую в равных мне по общественному положению, и в усадьбу, и в порядок, который есть и пребудет во веки веков. Аминь".

Твердо убежденный в том, что его сословие - оплот государства, Пендайс берет на себя роль блюстителя нравственности по отношению к фермерам-арендаторам, живущим на его земле. Тесный контакт его с преподобным Хасселом Бартером, "за спиной которого стоят века неоспоримой власти церкви", вполне понятен. Основное место в романе занимают события в семейной жизни Хорэса Пендайса: переживания миссис Пендайс, любимой героини автора, не понятой мужем и сыном Джорджем - людьми с более грубой душевной организацией, перипетии любви Джорджа к Элен Белью, которая ушла от мужа, но не получила развода.

Здесь снова ставится вопрос о семье, о жестокости и лицемерии буржуазного закона о браке - вопрос, к которому Голсуорси постоянно возвращается в своем творчестве; ему, в частности, посвящена пьеса "Беглянка" (1912). Но в отличие от "Собственника" семейная драма здесь лишена значительности, так же как и действующие лица ее. По своей жизненной убедительности ни один из образов романа не может сравниться с образом Хорэса Пендайса.

О тех, кто находился за пределами замкнутого круга Пендайсов и Форсайтов, о "другой нации", Голсуорси поднимает вопрос в пьесах "Серебряная коробка" (1906) и "Борьба" (1909), в сборнике рассказов "Комментарий" (1908), в романе "Братство" (1909).

Постановку "Серебряной коробки", своей первой пьесы, Голсуорси охарактеризовал позднее в письме, относящемся к 1925 году, как "вторжение" в английский театр, "продиктованное возмущением против искусственности английских пьес того времени и решительным намерением представить на сцене реальную жизнь". Насколько необходимо было такое "вторжение", можно судить хотя бы по замечанию английского драматурга Г. А. Джонса, что драматургия в Англии находилась в течение всего XIX века в состоянии интеллектуального паралича. Голсуорси встал на путь Бернарда Шоу, предпринявшего в конце XIX века поход за то, чтобы сломить в английском театре дурную традицию искусственных пьес и вынести на сцену острые проблемы действительности. Свои мысли о состоянии английского театра Голсуорси высказал еще в 1903 году в статье "После просмотра пьесы". Он отмечал в ней, что современные драматурги, обладающие "практическим здравым смыслом", поставляют из года в год пьесы, отвечающие определенным стандартам. Вместо того, чтобы показывать реальную жизнь, они исходят из готовой схемы. Все действия персонажей, их речи, исполненные риторики и сентиментальности, продиктованы занимаемым ими "положением в обществе". Конец пьесы неизбежно сводится к торжеству добродетели.