Джокер для Паука
Шрифт:
— Мы теряем время. Надо лететь обратно в Спату.
— Зачем? Там все путем! — хором спросили мы с Беатой.
— То, что вы посадили Лодда на трон, я, как ни странно, уже догадался. Пока у меня есть немного времени, надо успеть поставить метки на всех голубей Мрайка и выпустить их на свободу. Спутники я настрою по дороге. Хочется побыстрее выйти на логово Паука…
— Мда… — я понуро уставился в пол. — Поздняк метаться. Его имение выгорело полностью. Вместе с голубятней и псарней. После этого допроса мы с Беатой уже рвали волосы на отдельных частях тела…
Хранитель выдал тираду, в которой мое ухо не уловило ни одного знакомого слова, но подсознание четко усекло, что в ней есть что-то родственное нашему Большому Загибу. Запомнив пару
— Ладно, с нашими приключениями все более-менее понятно… А как там мои архаровцы?
Его ответ поверг меня в легкий шок: отчего-то решив, что возвращать горцев домой мы не собираемся и, запустив вирус в искусственные мозги обоих баз, Хранитель оторвался не на шутку. «Будущий горный спецназ Аниора» получил знание элионского языка, легкий тюнинг организма, включающий введение чего-то вроде нанотел в кровь, и хрен знает какой объем информации по стратегии и тактике ведения боевых действий, в заархивированном виде записанных на подкорку. Заметив по моей реакции, что сделал что-то не то, Эол, увлеченно рассказывающий про объем проделанной работы, вдруг потух, отвел в сторону взгляд и… мрачно вздохнул:
— Ну, вот, проявил инициативу, называется…
— И где они сейчас? — я судорожно попытался представить перспективы использования такой массы модифицированных воинов.
— Грузовым флаером отправлены к Ольгерду. Ему сейчас приходится тяжко — вчера на рассвете армия Ордена перешла границу, и довольно быстро движется на Аниор… — с легким вызовом в голосе буркнул Хранитель.
— Так! Если мне не изменяет память, ты говорил, что мой брат собирался лететь к Маасу… — тактично сместила акценты моя супруга. — Ольгерд передумал?
— Нет. Он считает, что у него пока недостаточно доказательств вины Черной сотни. Появится что-нибудь еще — сразу и полетим. Кроме того, переговоры, в которых Маас будет говорить с позиции силы, нас не устраивают: надо сначала потрепать его войска так, чтобы перспектива продолжать войну начала пугать даже самых фанатичных военачальников Империи, а уже потом начинать гнуть свою линию. В общем, этим он сейчас и занимается. Вместе с твоими подопечными…
— Да, пацанам надо помочь… — буркнул я, и, откинув спинку кресла, прикрыл глаза…
Как ни странно, тормошить меня не стали. Ни слегка перестаравшийся Эол, ни моя ненаглядная супруга, сообразившая, что я опять поймал свою Музу за выдающиеся назад достопримечательности. Поэтому, выбираясь из флаера на крышу дворцового комплекса Аниора, я более-менее представлял себе план будущих мероприятий…
Сорвавшийся с катушек Хранитель — это нечто. А почувствовавший вкус Праздника Непослушания — вообще атас: заказ на полторы сотни комплектов обмундирования монахов Белой сотни и столько же примитивных, но выполняющих основную функцию приборов ночного видения Эол сварганил за четыре часа. Еще двадцать минут ушло на «старение» оружия и ряс, синтез эпилятора, способного удалять не все волосы подчистую, а оставлять растительность длиной полтора-два миллиметра, и тонального крема. И полчаса на то, чтобы встроить в флаер помесь мини-сканера с мини-принтером, жизненно необходимую для создания чего-нибудь вроде верительных грамот. Или того, что вручают в Империи гонцам. Крайне довольные друг другом и проделанной работой, мы с Эолом плотно пообедали, и, подтрунивая над Беатой, пролетающей мимо участия в вечернем шоу, забрались в летательный аппарат, забитый упаковками со шмотьем и оружием.
Моя супруга, злая, как собака, влезла вслед за нами, и, забившись в дальний от меня конец салона, принялась бурчать. По ее мнению, даже самый последний гад во всем Веере Миров, придумывая планы измывательств над противником, обязательно должен был забронировать в них место для любимой супруги. А я, нехороший человек, либо
Возражать ей было бесполезно: все возможные варианты, кроме мастэктомии, не катили. А ради того, чтобы спасти жену от последней, я был готов пасть смертью храбрых. И отказаться от всех без исключения планов. И своих, и чужих. Поэтому приходилось отшучиваться, переводить стрелки на что-нибудь еще и обещать оставить ей аж два места в следующей, еще более интересной, чем эта, операции. Несмотря на все мои уговоры, настроение у Хвостика становилось все хуже и хуже, и в какой-то момент я действительно почувствовал себя редиской. Положение спас Эол, подсунувший мне схему типового лагеря орденской тысячи, и попросивший еще раз прояснить вызывающие сомнения нюансы придуманного мною плана.
Беата, поняв, что с занятого ею места схема не видна, мгновенно пересела поближе, и, развернув лист пластика так, как было удобно ей, превратилась в слух. Почесав затылок, я задумчиво посмотрел на своих слушателей, размял пальцы, готовя их к будущим жестикуляциям, и принялся за объяснения…
…Отобрать полторы сотни отморозков из тысячи трехсот с лишним бойцов, находящихся под началом Олежки, оказалось безумно сложно. Что аниорцы, что уроженцы Румейна в основной своей массе были относительно худыми и жилистыми. Кроме того, знающий человек по мышечной массе первых легко определил бы, что они работают с чем угодно, кроме топора — орденской асимметрии мышц у двумечных воспитанников Мериона и Ольгерда как-то не наблюдалось. В итоге пришлось отбирать самых рослых и массивных. И ограничиться сотней с небольшим участников.
Относительно немного времени ушло на то, чтобы привести их прически к имперской норме — череп лысый или почти лысый, — и окрасить насильно лишенные растительности головы под цвет загорелых и обветренных лиц. Зато потом я проклял все на свете, пытаясь научить горцев двигаться строем! Убив часа два, я понял, что проиграл — привыкшие к анархии дети гор не врубались, зачем начинать шагать одновременно, и почему руки должны двигаться в противофазе с одноименными ногами.
— Курс молодого солдата за одни сутки — это утопия… — в очередной раз попытавшись объяснить солдатам, что такое строй, буркнул я, и, объявив десятиминутный перерыв, поплелся к спящему в флаере Хранителю.
Больше советоваться было не с кем — Олег, Беата и все, кого я забраковал, уперлись кошмарить ближайшую к нам тысячу Ордена, чтобы максимально замедлить скорость ее продвижения и заодно разжиться необходимыми нам для завтрашней операции языками.
— И что, по-твоему, это — проблема? — спросонья не ощутив размеры возникшего передо мной заднего фасада казавшегося идеальным плана, пробормотал Эол.
— Ты удивишься, но в то, что это стадо в белых рясах — Белая сотня, не поверит даже пьяный вдрызг дикарь с Желтого континента. Мда, насчет дикаря я, конечно же, загнул… — представив себе людоеда-эксперта по строевой подготовке армии Ордена Алого топора, я грустно усмехнулся.
— Сейчас скачаю нужный файл из Логова, добавлю его к записанной на их подкорку информации, активирую кое-какие массивы, и все будет нормально… — пожал плечами Хранитель. — Нашим, правда, придется писать заново, но часа за два, думаю, управлюсь. Так что пока я буду занят, можешь немножечко поспать…
…Удивительно, но факт — ни один из четырех встретившихся нам по пути патрулей имперцев и не подумал потребовать у нас аусвайс, проверить прописку или сличить отпечатки пальцев с имеющимися в их в картотеке. Наоборот — стоило обычным монахам заметить пылящий по дороге отряд Белой сотни, как на их лицах появлялось выражение безграничной преданности и счастья от лицезрения могучей длани местного политбюро, а их начальство, встав на цырлы, пыталось зафиксировать прогиб. Мы, в общем-то, не возражали. Последние пару километров до практически достроенного полевого лагеря мы преодолели в сопровождении оказавшегося крайне любезным десятка брата Делома.