Дживз
Шрифт:
Погода изо дня в день стояла прекрасная, мои новые носки были одобрены Дживзом, в довершение ко всему моя тётя Агата умотала во Францию, и по крайней мере на шесть недель я был избавлен от её бдительного ока. А если б вы знали мою тётю Агату, вы бы тут же согласились, что её отсутствие - ни с чем не сравнимое счастье.
Чувство блаженства, охватившее меня однажды утром, было так велико, что я запел как соловей, плещась в ванной. В конце концов, я жил в лучшем из миров, и мне не о чем было беспокоиться.
А теперь ответьте мне на один вопрос: вы никогда не замечали, как чудно устроена жизнь? Я имею в виду, как только
– Пропади всё пропадом!– воскликнул я, прочитав его.
– Сэр?– сказал Дживз.
– Письмо от тёти Агаты, Дживз. Мисс Грегсон, сам понимаешь.
– Да, сэр?
– Ты не говорил бы таким беспечным тоном, если б знал его содержание, - я мрачно рассмеялся.– Нас сглазили, Дживз. Она хочет, чтобы я приехал к ней в как называется это дурацкое место?– Roville-sur-mer. Ох, будь оно проклято!
– Мне складывать чемоданы, сэр?
– Ничего не попишешь. Собирайся.
Тем, кто не знает мою тётю Агату, необычайно трудно объяснить, почему она вечно умудряется нагнать на меня страху. Я имею в виду, я не завишу от неё ни в финансовом, ни в каком другом отношении. Я долго думал на эту тему и пришёл к выводу, что всё дело тут в индивидуальности. Видите ли, когда я был маленьким, а затем учился в школе, она всегда могла одним взглядом вывернуть меня наизнанку, и мне до сих пор не удалось полностью избавиться от её влияния. Короче говоря, я даже не подумал о том, что могу её ослушаться. Если она написала, что я должен был приехать в Ровиль, мне оставалось только купить билеты.
– Хотел бы я знать, в чём дело, Дживз. Чего ей от меня надо?
– Не могу сказать, сэр.
Впрочем, что бы ни случилось, ехать было необходимо. Единственным моим утешением, небольшим просветом в сгустившихся тучах было то, что я надеялся, попав в Ровиль, надеть на себя шикарный кушак, купленный мною шесть месяцев назад. Это был такой шёлковый кушак, знаете ли, ярко-красного цвета, который обматывают вокруг талии и носят вместо жилета. По правде говоря, до сих пор я не решался его нацепить, так как не сомневался, что у меня будут крупные неприятности с Дживзом. Но в таком местечке, как Ровиль, где царили веселье и joie de vivre, кушак мог сойти мне с рук.
* * *
Ровиль, куда я прибыл после того, как меня укачало на море и растрясло в поезде, - шикарный курорт, где можно неплохо поразвлечься недельку-другую, если, конечно, ты не живёшь в окружении тётушек. Как и все французские курорты, он состоит в основном из пляжей, отелей и казино. Отель, которому крупно не повезло на тётю Агату, назывался <Сплендид>, и когда я в него прибыл, все служащие находились в состоянии лёгкого шока. Я не раз был свидетелем того, как тётя Агата укрощает отели. Само собой, к моему приезду она уже провела черновую работу, и по тому, как перед ней пресмыкались, я сразу определил, что сначала она отказалась от одного номера, потому что в нём не было окон на юг, затем от второго, так как там скрипели дверцы шкафа, а потом принялась высказывать всё, что думает о приготовлении пищи, сервировке стола, горничных, состоянии лестниц и так далее и тому подобное.
Победа над отелем, по-видимому, привела её в воинственно-доброжелательное настроение, потому что она заговорила со мной чуть ли не заботливым тоном.
– Молодец, что приехал, Берти. Свежий воздух пойдёт тебе на пользу. По крайней мере не будешь целыми вечерами пропадать в своих душных лондонских клубах.
– Э-э-э: гм-м-м: - сказал я.
– Заодно познакомишься с хорошими людьми. Я хочу представить тебя мисс Хемингуэй и её брату, моим большим друзьям. Уверена, мисс Хемингуэй тебе понравится. Милая, скромная девушка, не чета наглым девицам, которые заполонили весь Лондон. Её брат - викарий в Чипли, что в Дорсетшире Насколько я поняла, они - одна из ветвей кентских Хемингуэев. Прекрасный, старинный род. Она очаровательная девушка.
Внезапно я почувствовал, что меня ждёт кошмарная участь. Слышать из уст тёти Агаты, которая славилась в высшем свете своим язычком, разившим направо и налево, похвалы в чей-то адрес было крайне непривычно. Ужасное подозрение закралось в мою душу, и, разрази меня гром, я оказался прав.
– Элайн Хемингуэй как раз та девушка, на которой ты должен жениться, Берти. Тебе пора подумать о женитьбе. Женитьба сделает из тебя человека. Я не могу пожелать тебе лучшей жены, чем Элайн. Она окажет благотворное влияние на твою дальнейшую жизнь.
– Но послушай!– пискнул я, чувствуя, что у меня всё похолодело внутри.
– Берти!– сказала тётя Агата отнюдь не заботливым тоном и бросила на меня свой взгляд.
– Да, но:
– Из-за таких молодых людей, как ты, Берти, я отчаиваюсь, думая о будущем нации. К несчастью, огромное состояние сделало тебя ленивым эгоистом, не способным трудиться, мыслить и приносить пользу обществу. Ты тратишь всё своё время на бездушные удовольствия. Ты - антисоциальный организм, животное, трутень. Берти, ты женишься, и точка!
– Но, прах побери:
– Ты женишься. Тебе давно пора плодить детей.
– Ну, знаешь ли, это уж слишком!– сказал я, густо покраснев. Тётя Агата часто забывает, что она не в курительной женских клубов.
– Берти!– подытожила она и, безусловно, всыпала бы мне сейчас по первое число, если бы её не прервали.– Ах, вот и вы!– Морщины на её лбу разгладились.– Элайн, дорогая!
Я увидел девушку с парнем, которые шли к нам, приятно улыбаясь.
– Я хочу познакомить вас со своим племянником, Берти Вустером, - сказала тётя Агата.– Он только что приехал. Такой сюрприз! Никак не ожидала встретиться с ним в Ровиле!
Я исподлобья посмотрел на подошедшую парочку, чувствуя себя, как кот, которого собаки загнали на дерево. Словно меня поймали в ловушку, знаете ли. Внутренний голос шептал, что Бертраму придётся туго. Братец оказался невысоким толстячком, похожим на овцу. Он носил пенсне, выражение лица у него было доброжелательным, а воротничок на шее, как полагается, торчал задом наперёд.
– Добро пожаловать в Ровиль, мистер Вустер, - сказал он.
– О, Сидней!– воскликнула девушка.– А ведь правда, мистер Вустер как две капли похож на Кэнона Блэнкиншопа, который приезжал на рождество в Чипли читать проповеди?