Джиразоль

Якжина Вероника

– Нет. Почти нет. Раньше я звонила пару раз в год. Но он все твердит, что мне пора браться за ум. Надоело слушать одно по одному.

– То есть, поехать к нему Дилан и Дерек не могли?

– Нет.

– А он мог желать им зла или сделать что-то им во вред?

Она задумалась.

– Вряд ли. Отцу просто плевать. Раньше он злился на них за то, что они не его, за то, что они напоминают ему маму. Потом злился за то, что они якобы портят жизнь мне. Но я думала, что смогла донести до него тот факт, что это мой выбор. Хотя я не берусь отвечать за других людей.

– Мы

можем считать его подозреваемым, как думаете?

– Я не знаю, – с дрожью в голосе прошептала женщина.

Наоми снова сжала кулаки, да так, что костяшки побелели.

– Я много говорю, – невесело усмехнулась она. – Может, приготовить вам что-нибудь перекусить?

Рэймонд глянул на опустевшую коробку с печеньем.

– Простите, увлекся. Насчет того, что много говорите – это хорошо. Так гораздо проще работать.

– Как насчет завтрака?

Ответом послужило голодное урчание.

– Черт. Извините. С самого утра хватаю, что под руку попадет. Если честно, я был бы безумно благодарен.

– И я немного отвлекусь.

– Я задам еще несколько вопросов, не возражаете?

– Конечно. Спрашивайте все, что нужно.

Рэй поймал себя на мысли, что ему нравится слушать Наоми. Ее робкий голос сменился плавным, певучим. Ему вдруг захотелось, чтобы она почитала ему. Что угодно. Лишь бы продолжала говорить.

Детектив стал рассматривать свою подопечную, хлопочущую по кухне. Невысокий рост, узкие плечи. Тонкая талия выигрышно смотрелась в контрасте с округлыми бедрами. На ней были темно-синяя футболка-поло, укороченные джинсы и белоснежные кеды. Двигалась Наоми легко и быстро, пружинисто, по кухне порхала, будто не касаясь пола. Кожа гладкая, чуть смуглая. Разрез глаз самую малость напоминал азиатский.

Она держалась молодцом. В таких случаях родственники обычно сходят с ума от страха, бьются в истерике. Обычно куча времени уходит на то, чтобы успокоить их и убедить в необходимости сотрудничать со следствием. Наоми же умудрялась держать себя в руках, пусть и с огромным трудом. Хотя она явно не привыкла жаловаться. Всю юность она заботилась о братьях вместо того, чтобы ходить по вечеринкам, учиться, просто радоваться жизни. Сколько на это нужно сил… Она ведь и сама была ребенком, но не бросила близнецов, не отступила.

– У ваших братьев хорошая репутация на работе. И в Академии тоже.

Наоми повернулась к нему и улыбнулась самым краешком губ.

– Вы можете ими гордиться. А они могут гордиться вами.

– Мы гордимся друг другом. И заботимся. У меня никогда не было с ними проблем. Они всегда слушались, старались помогать. Думаю, поэтому они и учебу продолжать не захотели. Выбрали полицию. Они всегда говорили, что им не хочется, чтобы я тянула их еще несколько лет.

– Вы были против их поступления в Полицейскую Академию?

– Нет. Это их жизни. Они сами выбрали свой путь. Я только поддерживала. Но, конечно, я волнуюсь.

– Им нравится работа?

Наоми улыбнулась, на этот раз шире.

– Еще как! Когда они вернулись после первой своей смены… и после ритуального посещения бара с новыми коллегами, – она многозначительно

посмотрела на Рэя. – Я полночи слушала об улицах, о наставниках, о том, кого они поймали.

– Быстро привыкнут. Вообще, с таким энтузиазмом и характеристиками, думаю, они недолго задержатся в патруле. Конечно, точнее можно будет сказать только после стажировки.

Наоми задумчиво покивала и поставила перед детективом большую тарелку с горячим завтраком.

– Спасибо. Извините за беспокойство.

– Никакого беспокойства.

Она замялась, робко посмотрела на него.

– Рэй, поймите меня правильно. Я не параноик. Я не вызываю полицию каждый раз, когда они задерживаются на пять минут или не берут трубку с первого гудка. Они будто исчезли. Это не похоже на них. Я… я чувствую, что случилось что-то плохое.

– Я не считаю вас параноиком. И мое начальство тоже. Поэтому я здесь. Мы разберемся. – Рэй глянул на часы. – Вы знаете маршрут, по которому они обычно добираются на работу?

– Приблизительно. Знаю, где они садятся на автобус, но остановка в паре кварталов.

– Подробно напишите мне все, что знаете. И мне нужен список контактов. Друзья, знакомые. Все, кого только вспомните.

С этими словами он достал телефон и позвонил ассистентке.

– Свяжись с ребятами, пусть отследят мобильники Болдеров.

Наоми быстро писала в блокноте примерный путь близнецов. Принесла из гостиной записную книжку и положила перед детективом. Села и стала наблюдать, как он раздает поручения. Рэй обратил внимание, что у нее подергивается веко. Он продиктовал помощнице записи Наоми, затем уточнил, как зовут девушку Дерека.

– Лили.

Спустя десять минут Рэй положил трубку.

– Сейчас проверяют их телефоны, а моя напарница, как только освободится, займется больницами.

– Вы будете снова всех обзванивать?

– Позже. И если в этом будет необходимость. Это проблема?

– Нет. Просто спрашиваю.

– Стандартная процедура. Люди почти всегда говорят полиции чуть больше, чем родным.

– Почти?

Рэй кивнул.

– Думаю, стоит пройтись по их маршруту. Посмотреть расположение камер. Может, кто-то из местных постоянно ошивается на улице. Поможете мне?

Серые глаза округлились от удивления.

– Я?

– Вы знаете этот район. К тому же, две головы лучше одной.

– Вы просто хотите меня отвлечь. Чтобы я не сидела тут и не придумывала всякие ужасы.

Рэй восхищенно улыбнулся. «Господь, спасибо тебе за то, что создал и умных женщин тоже».

– Разве это плохая идея?

– Нет, идея отличная. Не хочу сходить с ума от безделья.

«Не умеет сидеть на месте. Привыкла все делать сама, а не ждать помощи от других».

Чуть позже, когда Рэй сделал еще пару звонков, они вдвоем вышли в душный и влажный день. Уже перевалило за полдень. Бессонная неделя, сытный завтрак и уютный дом Болдеров, коварно объединившись, напомнили ему о том, как здорово было бы поспать. Но женщина, мягко ступающая рядом, сама того не подозревая, заставляла его собраться и держаться бодро и профессионально.