Джинния против!

Черная Галина

– У нас нет такого бога, – пробормотал мужчина, загораживая нам дорогу и пялясь на Акису вплоть до полной вывернутости шеи. Моя подруга как раз приняла классическую позу вакханки, соблазнительно изогнув талию.

– Тогда денежного бога! – нашлась я.

– Эх, если бы он у нас был, мы бы хоть покрасили стены комнаты для письма и пристроили туалет. Я-то сразу понял, что вы приезжие, у вас строение черепа не шумерское. Постойте, дайте-ка я угадаю. Вы хоть и отличаетесь друг от друга, но я почему-то уверен, что вы все же принадлежите к одной нации.

Вы… аморейки?

– Как ты нас назвал? – возмущенно взвилась Акиса.

– Успокойся, это не ругательство, а народ, – поспешила успокоить ее я.

– Понятно, раз вы так ненавидите амореев, вы можете быть только аккадками!

– Угадали, – согласилась я. – Мы оттуда. Еще вопросы есть?

Надеюсь, они с шумерами не враждуют, но даже если так, учитель похож на прогрессивно мыслящего гуманиста и скорее всего не станет о нас доносить, даже если принял за разведчиц враждебного государства, похищающих местных ритуальных животных. Надо же поддерживать панику и страх в сердцах населения, это способствует уважению сильной власти.

А я вовремя вспомнила об одной очень важной вещи и логично решила поинтересоваться:

– Не могли бы вы нам сказать, что написано в этой части таблички?

– Дом, нога, глаз, три солнца. Перевернутый олень. Это значит, что кто-то следит за мертвым оленем, который три дня как издох в этом доме. – Он указал на один из значков. – Но можно истолковать и по-другому…

– Пожалуйста, истолкуйте менее ерундово, – вежливо попросила я с похолодевшим сердцем. Невольно в роли мертвого оленя перед внутренним взором предстал мой жених…

– Сейчас, только схожу за силлабарием, – снисходительно сказал отец Дома табличек, оглянувшись, и исчез в дверях школы. Кажется, его как истинного учителя захватил исследовательский дух.

– Бе-э, что вы глупостями занимаетесь?! Я вас озолочу, если вы поможете мне вернуть трон. А вы даже не слушаете, бе-э, меня, презренные женщины. Все, я ухожу, найду более верных соратников…

В этот момент в дверях показался наставник:

– Эй, идите сюда, аккадки!

Наглый баран, окончательно оскорбившись, что мы слушаем не его, а какого-то низкородного, который каждый день ходит на работу, демонстративно ускакал.

Правда, через пять шагов он обернулся, надеясь, что мы одумаемся, но мы отвернулись. Надо с него сбить спесь, когда он вернет себе царский облик, некому будет заниматься его воспитанием, наоборот, все опять будут поддерживать в нем глупую убежденность в собственном превосходстве над остальными людьми.

Глава шестнадцатая

ДЕШИФРОВАЛЬНАЯ

Когда мы вошли, учитель, сидя на полу, с увлечением читал гигантскую глиняную табличку, рядом одна на другой лежали еще пять таких же по формату и оттенку глины, а у стены были сложены еще стопки табличек других изданий. Школьные тетради лежали отдельно, их нетрудно было отличить от профессиональных изданий табличек по многочисленным исправлениям, пляшущим значкам и целым строчкам

помарок, вмятин и каляк-баляк! Все школьные тетради всех времен и народов удивительно похожи друг на друга…

– Подумал, нет смысла тащить, – рассеянно пояснил учитель, не отрывая глаз и пальца, которым он водил по вертикальным строчкам, от текста.

– Да уж, наверное, это полная версия.

– Нет, сокращенная. На полную у Дома табличек нет денег, – сказал он на этот раз без тени рассеянности и многозначительно гмыкнул.

Поняв намек, я тут же отсыпала ему все деньги, что были в кошельке у Акисы. Она поморщилась, но позволила. Директор школы благодарно кивнул (надеюсь, он не увлекается игрой в кости и правда потратит деньги на учебные пособия), сразу убрал деньги в тумбочку в углу и запер ее на три замка.

Пока он, сморщив лоб от умственного напряжения, что-то бормотал себе под нос, переводя взгляд с таблички на плиты словаря, я, затосковав, достала сотовый, чтобы в который раз перечитать Мишины эсэмэски – все, что осталось мне от вечно теряемого любимого…

Минуточку, к чему это я? Все, что осталось, все, что осталось, все, что от него осталось… Да! Ключевое слово – «от него»! И сразу теплая волна разлилась по внутренностям, восторженные мурашки пробежали по спине, а в сердце загорелась надежда!

– У меня остались его эсэмэски! Как думаешь, может гадальщик по ним сказать, где его искать?!

Акиса скептично взглянула на экран мобильного.

– Э-э! Читать не обязательно, это личное. – Я захлопнула ракушку и прижала к сердцу.

– Если ты веришь в гадания, – пожала она плечиками. – Но не забудь про свиную печень, что-нибудь одно уж точно сработает.

– Недаром я протаскала с собой сотовый, пока мы мотались по всем пустыням, морям, городам и тюрьмам… Пошли скорей, а барана – ну его! Мы и так для него достаточно сделали, пусть сам себе трон возвращает.

Джинния согласно кивнула. В этот момент директор протянул нам табличку, его невеселый вид говорил о худшем.

– Удалось что-нибудь прочесть?

– Только одно. Похоже, что это не дом, а храм, то есть зиккурат. А что там происходит или должно произойти, прибей меня Ан, я не знаю.

– А мертвый олень… он точно… того?

– В смысле мертв? Вообще-то мне не хотелось признавать свою ошибку, но в силлабарии есть уточнение, что этот знак может также означать повышение по службе.

Я благодарно пожала ему руку, он смутился, надеюсь, у них этот жест означает то же, что и у нас.

– У нас два зиккурата, один посвящен великому Ану, а другой повелительнице финиковых гроздей Инанне. Я не вижу здесь, который из них подразумевается.

– И на этом спасибо. Сейчас же проверим оба.

– Да, они находятся в противоположных частях города! – кричал учитель нам вслед, поскольку я резво бросилась на выход. Джинния зачем-то задержалась на минуточку, но тоже весьма скоро нагнала меня в конце улицы. Глаза ее подозрительно блестели, но мне было не до того…