Джейн ищет мужа

Вуд Алекс

Я приветливо улыбнулась Арчи. Что бы там ни было, не мешает его немного подбодрить. Мы же взрослые люди и должны вести себя соответственно.

Моя любезная улыбка по своим последствиям чем-то напомнила мне землетрясение в миниатюре. Бродерик вздрогнул, шумно задышал и потянулся ко мне через стол, сбив по пути графинчик с водой, подставку с соусами и мой наполовину полный бокал. Я чудом уберегла свои брюки от потоков разноцветных жидкостей.

Нас тут же окружили бесшумные официанты и ликвидировали последствия аварии. Я изо всех сил пыталась сдержать улыбку,

но коварство моего лица не знает границ. Время от времени оно начинает жить отличной от меня жизнью и не поддается никакому контролю. Боюсь, и на этот раз желание захохотать во все горло было прямо-таки написано на моей физиономии.

Правда Бродерика это не смутило. Восхищаюсь мужчинами с выдержкой. Он окинул меня орлиным взором и заметил:

— Вот что с мужчинами делает страсть.

Я была польщена. Честное слово. Каждая женщина, даже если она не обладает голливудским стандартом красоты, мечтает о том, чтобы в ее присутствии у мужчины учащалось сердцебиение и перехватывало дыхание. Чувствовать себя желанной и любимой — какое банальное стремление, но женщине никогда от него не избавиться. Ценность Бродерика возросла стократ, стоило ему дать мне понять, что я ему тоже небезразлична…

— Может быть, поедем? — поинтересовался он, когда от причиненных им разрушений не осталось и следа.

Я, если честно, рассчитывала на десерт, но капризничать не стала. Может быть, Арчи внезапно осознал, что у него не хватит средств, чтобы рассчитаться за все это великолепие.

Мы вышли из ресторана. Бродерик аккуратно поддерживал меня под локоток. Он навис надо мной, большой, грузный, воплощение респектабельности и достатка, и демон алчности в моей душе мог ликовать и хлопать в ладоши. Я поплотнее закуталась в свой плащик (пора бы начать одеваться по погоде!) и вдохнула загазованный нью-айлендский воздух. Но на меня непривычно пахнуло свежестью. Видимо, пока мы ужинали, прошел дождь. Мне вдруг стало грустно. Виновата была погода, а может быть, вино или воспоминания о таком же дождливом вечере…

Я обернулась к Арчи. Нет, я не позволю себе грустить. Рядом со мной красивый, сильный, состоятельный мужчина, который подходит мне по всем статьям. Лучшего не пожелаешь. Со временем я научусь его любить, я стану ему идеальной спутницей жизни. Я хочу быть рядом с ним. Я знаю, я смогу привязаться к мужчине, если буду ощущать его поддержку и заботу. Его любовь обязательно высечет искру в моем сердце, и наши души будут едины, и мы будем счастливы…

— Поедем ко мне, а, Джейн? — спросил Арчи и потерся щекой о мою щеку.

Как? Уже?

Мое паническое молчание было принято за безоговорочное согласие. Арчи вел меня к машине, а я безвольно переставляла ноги. Можно было сколько угодно убеждать себя в том, что Бродерик мне симпатичен, что он для меня идеальный жених и что за него надо хвататься обеими руками. Ехать к нему домой я была не готова. По крайней мере пока.

Он распахнул дверцу машины. Закатывать сцену из «Орлеанской девственницы», стоя на холодном ветру, мне не хотелось, и я полезла в салон. Объяснимся по дороге. Он должен будет меня понять.

Хотя

я сама себя не понимала. Мы с Арчи знакомы несколько месяцев, так что насчет предосудительных связей с первым встречным можно не заморачиваться. Я ему симпатична, он мне тоже, мы взрослые, свободные люди, не обремененные лишними узами и моральными соображениями. И тем не менее я подыскиваю слова для отказа. В чем дело? Неужели действует предупреждение Кэрри насчет голодного пайка и я подсознательно намереваюсь завлечь Бродерика, играя на его первобытных мужских инстинктах? Я была о себе лучшего мнения.

За этими рассуждениями время пробежало очень незаметно, и я очнулась только тогда, когда рука Бродерика сдавила мне коленку, а его голос промурлыкал:

— Мы уже скоро приедем, Джейн. Еще минут десять — пятнадцать.

Медлить дольше было нельзя. Иначе через десять минут этот крупный солидный мужчина начнет срывать с меня одежду и доказать ему, что это совсем не входит в мои планы, будет делом нелегким.

— Арчи, прости меня, но я не могу… — пробормотала я, испытывая к себе жгучее отвращение.

Толком отказать мужчине и то не умею.

— Что не можешь? — искренне удивился он.

— К тебе ехать, — выдохнула я.

— Почему?

Наверное, естественный вопрос. Но я была бы благодарна Арчи, если бы он его не задал.

— П-понимаешь, мне к-кажется, что мы слишком торопимся…

Уф. Слышала бы меня сейчас мама. Она была бы мной довольна. Или наоборот. Очень недовольна.

— Торопимся? — переспросил Бродерик.

Оказывается, чтобы выразить целую гамму чувств, вполне достаточно одного слова. В «торопимся» Арчи я уловила удивление, разочарование, недовольство и капельку раздражения. Моя решимость заколебалась как тонкая осинка на ветру. Наверное, лучше стиснуть зубы и потерпеть немного. Он может на меня попросту обидеться и… и… не факт, что представится второй шанс…

О, гадкая привычка вечно ставить себя на место другого человека! Арчи, должно быть, грустит и перебирает в уме события сегодняшнего вечера, чтобы понять, где он допустил ошибку, что мог сказать такого, что произвело на меня неблагоприятное впечатление… Наверное, ему было трудно сделать первый шаг и пригласить меня в ресторан, да и признание в том, что я ему нравлюсь, тоже далось ему нелегко. И вдруг я отвергаю протянутую руку, заставляю его сомневаться в себе, переживать…

Я покосилась на его профиль, на бородавку на правом крыле носа (и как я раньше не заметила ее?), представила себе, как его красные мясистые губы будут меня целовать…

Нет! Пожалуйста, не сегодня. Мне надо привыкнуть к этой мысли. Я… я потом компенсирую ему все страдания!

— Я думал, мы с тобой поняли друг друга, — веско сказал Бродерик. — Я думал, я тебе нравлюсь.

Он снова стал начальником, уверенным в себе, серьезным и величественным. Он объяснял неразумной подчиненной заурядные вещи, а подчиненная кивала головой и обещала исправиться. Куда только подевался изнемогающий от желания самец?

— Ты мне нравишься, — пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой.