Джейн Эйр
Шрифт:
Прячась в моем обычном уголке и рассматривая гостя при свете жирандолей, стоявших на камине и ярко освещавших это вялое лицо, – он сидел в кресле у самого огня, однако старался придвинуться еще ближе, словно ему было холодно, – я сравнивала его с мистером Рочестером. Казалось, контраст между ними был не меньше, чем между сонным гусем и гордым соколом, между смирной овцой и смелой лайкой, ее хранительницей. Он сказал, что мистер Рочестер его старинный друг. Странная это, вероятно, была дружба, – более чем наглядное доказательство того, что, как говорят, противоположности сходятся.
Рядом с ним сидело
– А какой чудесный лоб! – воскликнула Луиза. – Такой гладкий, ни морщин, ни бугров, – я это просто ненавижу. И какие славные глаза и улыбка!
Но вот, к моему великому облегчению, мистер Генри Лин отозвал их на другой конец комнаты, чтобы условиться относительно отложенной экскурсии в Хэй.
Теперь я могла сосредоточить все свое внимание на группе перед камином. Вскоре я узнала, что приезжего зовут мистер Мэзон; он только что прибыл в Англию из какой-то жаркой страны; вероятно, поэтому и лицо у него было смуглое и он сидел так близко к огню, кутаясь в плащ. Затем я услышала названия Ямайка, Кингстон, Спаништаун, – это указывало на то, что он жил в Вест-Индии. Я с немалым изумлением услышала, что он впервые встретился и познакомился с мистером Рочестером именно там. Мистер Мэзон рассказывал о том, как его друг невзлюбил знойный климат, ураганы и дожди в этих краях. Мне было известно, что мистер Рочестер много путешествовал, об этом поведала мне миссис Фэйрфакс, но я полагала, что он не выезжал за пределы Европы, – до сих пор я никогда не слышала, чтобы он посещал более отдаленные земли.
Я была погружена в эти мысли, когда произошел несколько неожиданный эпизод. Мистер Мэзон, поеживавшийся от холода всякий раз, как кто-нибудь открывал дверь, попросил подложить углей в камин, хотя он был еще полон жара. Лакей, явившийся на зов, проходя мимо мистера Эштона, что-то сказал ему вполголоса, причем я разобрала всего несколько слов: «старуха», «так пристает…»
– Скажите, что я ее в тюрьму посажу, если она не уберется отсюда, – отозвался судья.
– Нет, подождите, – прервал его полковник Дэнт. – Не отсылайте ее, Эштон. Может быть, это будет интересно. Лучше спросите дам. – И он уже громко продолжал: – Вот, сударыни, вы хотели отправиться в Хэй посмотреть цыганский табор. А Сэм говорит, что в людской столовой находится старуха цыганка, она просит, чтобы ее провели к «господам», она им погадает. Хотите видеть ее?
– Слушайте, полковник, – воскликнула леди Ингрэм, – неужели вы впустите сюда какую-то подозрительную цыганку? Гоните ее без всяких разговоров, и сейчас же!
– Но я никак не могу заставить ее уйти, миледи, – отозвался лакей. – И никто из слуг не может. Там миссис Фэйрфакс, она старается выпроводить ее, но старуха взяла стул, уселась около камина и говорит, что не двинется с места, пока ей не разрешат войти сюда.
– А что ей нужно? – спросила миссис Эштон.
–
– А какова она собой? – заинтересовались обе мисс Эштон.
– Отвратительная старая ведьма, мисс, черная, как сажа!
– Настоящая ворожея! – воскликнул Фредерик Лин. – Конечно, нужно привести ее сюда.
– Разумеется! – подхватил его брат. – Как можно упустить такое развлечение!
– Мальчики, вы с ума сошли! – воскликнула миссис Лин.
– Я не могу допустить в своем присутствии столь неприличное развлечение, – прошипела вдовствующая леди Ингрэм.
– Ну, мама, что за глупости! – раздался насмешливый голос Бланш. И она повернулась на табуретке перед роялем. До сих пор она сидела молча, рассматривая какие-то ноты. – Я хочу, чтобы мне предсказали мою судьбу. Сэм, впустите эту красотку.
– Но, сокровище мое, пойми сама…
– Понимаю и знаю заранее все, что ты скажешь. Но будет так, как я хочу. Скорей, Сэм!
– Да, да, да! – закричала молодежь, и дамы, и джентльмены. – Пусть войдет, очень интересно!
Слуга все еще медлил.
– Да это такая скандалистка, – сказал он.
– Ступайте! – изрекла мисс Ингрэм; и он вышел.
Гостями овладело волнение. Когда Сэм вернулся, все еще продолжался перекрестный огонь насмешек и шуток.
– Она не хочет войти, – сказал Сэм. – Она говорит, что ей не пристало показываться перед всей честной компанией (она так выразилась), и требует, чтобы ее отвели в отдельную комнату; если господа хотят погадать, пусть заходят к ней поодиночке.
– Вот видишь, моя прелесть! – начала леди Ингрэм. – Старуха фокусничает. Послушайся меня, мой ангел…
– Проводите ее в библиотеку, – отрезал ангел. – Я тоже не собираюсь слушать ее перед всей компанией и предпочитаю остаться с ней вдвоем. В библиотеке топится камин?
– Да, сударыня, но только это такая продувная бестия…
– Ну, довольно разговоров, болван! Делайте, как я приказываю.
Сэм снова исчез. Гостями овладело еще большее оживление.
– Она приготовилась, – сказал лакей, появившись вновь. – Спрашивает, кто будет первым.
– Мне кажется, не мешает сначала взглянуть на нее, прежде чем пойдет кто-нибудь из дам, – заметил полковник Дэнт. – Скажите ей, Сэм, что придет джентльмен.
Сэм вышел и вернулся.
– Она говорит, сэр, что не желает гадать джентльменам, так что пусть не беспокоятся и приходить к ней. И насчет дам тоже, – едва сдерживая усмешку, продолжал он. – Она просит к себе только молодых и незамужних.
– Честное слово, она не глупа! – воскликнул Генри Лин.
Мисс Ингрэм торжественно поднялась.
– Я иду первая, – заявила она таким тоном, каким бы мог сказать предводитель героического отряда, идущего на верную гибель.
– О моя дорогая, о мое сокровище! Остановись, подумай! – взмолилась ее мать. Но мисс Ингрэм величественно проплыла мимо нее и скрылась за дверью, которую распахнул перед ней полковник Дэнт. Мы услышали, как она вошла в библиотеку.
На минуту воцарилось молчание. Леди Ингрэм, решив предаться отчаянию, картинно ломала руки. Мисс Мери уверяла всех, что у нее ни за что не хватило бы храбрости пойти в библиотеку. Эми и Луиза Эштон возбужденно хихикали и явно робели.