Джейн Эйр
Шрифт:
– Навестить больную, которая прислала за мной.
– Какую больную? Где она живет?
– В Гейтсхеде, в ***шире.
– В ***шире? Так это же в ста милях отсюда! Кто она такая, что заставляет ехать к ней в такую даль?
– Ее фамилия Рид, сэр. Миссис Рид.
– Рид… Гейтсхед… Был Рид, владелец Гейтсхеда, мировой судья.
– Она его вдова, сэр.
– А какое отношение имеете к ней вы? Откуда вы ее знаете?
– Мистер Рид был моим дядей, братом моей матери.
– Да неужели? Вы никогда мне раньше этого
– Таких, кто признавал бы меня, и нет, сэр. Мистер Рид давно скончался, а его вдова избавилась от меня.
– Почему?
– Потому что я бедна, была для нее обузой, и она меня терпеть не могла.
– Но у Рида же были дети? Значит, у вас есть двоюродные братья и сестры? Вчера Джордж Линн говорил про какого-то Рида из Гейтсхеда: по его словам, другого такого порочного шалопая в Лондоне не найти. А Ингрэм упомянул мисс Джорджиану Рид из того же поместья, которой не то в прошлом, не то в позапрошлом сезоне очень восхищались в лондонском свете.
– Джон Рид умер, сэр. Он разорился сам, почти разорил мать и как будто покончил с собой. Новость эта так поразила его мать, что с ней случился апоплексический удар.
– Так чем вы можете ей помочь? Вздор, Джейн! Мне бы и в голову не пришло проехать сто миль, чтобы увидеть старуху, которая, возможно, умрет прежде, чем вы туда доберетесь. К тому же вы сами сказали, что она от вас избавилась.
– Да, сэр, но это случилось давно, когда у нее все было по-другому. Мне будет не по себе, если я пренебрегу ее желанием сейчас.
– И долго вы намерены там пробыть?
– Как можно меньше, сэр.
– Обещайте, что задержитесь не больше недели…
– Дать слово я не могу. А вдруг мне придется его нарушить?
– Но в любом случае вы вернетесь? И вас ни под каким предлогом не заставят остаться у нее насовсем?
– О нет! Я, безусловно, вернусь, если не случится ничего непредвиденного.
– А кто поедет с вами? Вы же не можете отправиться за сто миль одна.
– Разумеется, сэр. Она прислала за мной своего кучера.
– На него можно положиться?
– Да, сэр. Он служит там десять лет.
Мистер Рочестер задумался.
– Когда вы хотите уехать?
– Завтра рано утром.
– Ну, так вам нужны деньги. Путешествовать без денег вы никак не можете, а их, я полагаю, у вас маловато. Я же еще не платил вам… Так сколько у вас за душой, Джейн? – добавил он с улыбкой.
Я достала мой кошелек – он был очень тощим.
– Пять шиллингов, сэр.
Он забрал у меня кошелек, высыпал содержимое на ладонь и засмеялся, словно столь малое число монет его обрадовало. Затем он открыл свой бумажник.
– Вот возьмите, – сказал он, протягивая мне банкноту. Пятидесятифунтовую – а он был мне должен всего пятнадцать фунтов!
Я сказала, что у меня нет сдачи.
– Мне не нужна сдача, вы же знаете. Берите свое жалованье.
Я отказалась
– Верно, верно! Лучше не давать вам столько, не то как бы вы не остались там на три месяца – с пятьюдесятью-то фунтами! Вот десять, этого же больше чем достаточно?
– Да, сэр, но теперь вы мне должны еще пять фунтов.
– Так вернитесь за ними! Я ваш банкир на сорок фунтов.
– Мистер Рочестер, раз мне представился такой случай, я хотела бы упомянуть еще об одном деле.
– О деле? Любопытно послушать!
– Вы практически поставили меня в известность о своем намерении вскоре вступить в брак.
– Да, но что из этого?
– Тогда, сэр, Адель следует отправить в пансион. Не сомневаюсь, вы понимаете, насколько это необходимо.
– Убрать ее с дороги моей молодой супруги, которая иначе может и наступить на нее? В этом есть смысл. Да, без сомнения, Адель, как вы говорите, следует отправить в пансион, а вы, разумеется, должны тут же удалиться… э… ко всем чертям?
– Уповаю, что нет, сэр, но мне надо будет найти другое место.
– Да, конечно! – вскричал он тоном столь же неожиданным и нелепым, как гримаса, исказившая его лицо. Некоторое время он молча смотрел на меня. – И, полагаю, подыскать вам это место вы попросите старую госпожу Рид или барышень, ее дочерей?
– Нет, сэр. Я не в таких отношениях с моими родственницами, чтобы просить их об одолжении. Я просто помещу объявление в газету.
– Ну уж нет! – проворчал он. – Только посмейте! Жалею, что не дал вам вместо десяти фунтов один соверен. Верните-ка девять фунтов, Джейн. Они мне нужны.
– Как и мне, сэр! – возразила я, пряча за спину руку с кошельком. – У меня каждый пенни на счету!
– Маленькая скряга! – сказал он. – Отказывает мне в денежной помощи. Уделите пять фунтов, Джейн!
– Ни пяти шиллингов, сэр. Ни пяти пенсов.
– Дайте мне хоть полюбоваться банкнотой!
– Нет, сэр, вам нельзя доверять.
– Джейн!
– Сэр?
– Пообещайте мне одно.
– Я пообещаю вам все, что угодно, сэр. При условии, что сочту это выполнимым.
– Не давайте объявления. Доверьте поиски этого места мне. Я вам непременно что-нибудь найду.
– С радостью, сэр, если вы в свою очередь обещаете, что мы с Аделью покинем ваш дом до того, как в него войдет ваша супруга.
– Очень хорошо. Даю вам слово. Так вы едете завтра?
– Да, прямо с утра.
– После обеда вы придете в гостиную?
– Нет, сэр. Мне надо собраться в дорогу.
– Значит, нам следует сейчас проститься на недолгий срок?
– Видимо, да, сэр.
– А как люди совершают церемонию прощания, Джейн? Научите меня. Я в этом мало осведомлен.
– Они говорят: «До свидания» или другие слова прощания, какие предпочитают.