Джейн Эйр

Бронте Шарлотта

– Но его ум? Вероятно, невелик? Намерения у него наилучшие, однако, слушая его, люди пожимают плечами?

– Говорит он мало, сэр, но то, что он говорит, всегда уместно. Он очень умен, и ум его хотя и неподатлив, но первой величины.

– Значит, он талантливый человек?

– Истинно талантливый.

– И отлично образованный?

– Сент-Джон широко осведомлен в самых разных областях и очень учен.

– Мне кажется, ты упомянула, что его манера держаться не в твоем вкусе? Чопорная и ханжеская?

– Я не упоминала про его манеру

держаться. Но у меня был бы очень дурной вкус, если бы она мне не нравилась. Он держится любезно и спокойно, как истинный джентльмен.

– Его внешность… Я забыл, что ты говорила о его внешности. Неотесанный деревенский попик, полузадушенный белым шарфом, грохочущий сапогами на толстой подошве?

– Сент-Джон одевается безупречно. И очень красив. Высокий, белокурый, с голубыми глазами и греческим профилем.

(В сторону.)

– Черт бы его побрал!

(Мне.)

– Тебе он нравился, Джейн?

– Да, мистер Рочестер, он мне нравился. Но вы меня об этом уже спрашивали.

Разумеется, я сразу поняла, куда он клонит. Им овладела ревность, она жалила его. Но ему ее укусы были только полезны, так как отвлекали от тягостной меланхолии. А потому я не стала тут же зачаровывать эту змею.

– Быть может, мисс Эйр, вы предпочтете больше не сидеть у меня на коленях? – последовал неожиданный вопрос.

– Но почему, мистер Рочестер?

– Портрет, который вы сейчас набросали, указывает на слишком уж большой контраст. Ваши слова весьма мило нарисовали изящнейшего Аполлона. Он живет в вашем воображении – высокий, белокурый, голубоглазый, да еще с греческим профилем. А ваши глаза сейчас устремлены на Вулкана, всего лишь кузнеца, смуглого, коренастого, а вдобавок слепого и безрукого.

– Мне раньше как-то в голову не приходило, сэр, но вы и правда похожи на Вулкана.

– Ну так можете покинуть меня, сударыня, но прежде, – тут он обнял меня даже еще крепче, – извольте ответить мне на вопрос-другой.

Он помолчал.

– Так на какие вопросы, мистер Рочестер?

И вот тут начался подлинный допрос.

– Сент-Джон предложил тебе место учительницы в Мортоне до того, как узнал, что ты его кузина?

– Да.

– Значит, ты часто его видела? Он иногда посещал школу?

– Ежедневно.

– Он одобрял планы твоих уроков, Джейн? Я знаю, они были превосходными, ты ведь очень талантлива.

– Он одобрял их. Да.

– И открыл в тебе много такого, чего не ожидал? Ведь некоторые твои способности – большая редкость.

– Этого я не знаю.

– Ты говоришь, что жила в хижине при школе. Он навещал тебя там?

– Иногда.

– По вечерам?

– Раза два.

Пауза.

– Как долго ты жила с ним и с его сестрами после того, как вы узнали о своем родстве?

– Пять месяцев.

– Риверс проводил с вами тремя много времени?

– Да. Вторая гостиная служила кабинетом для его занятий и наших. Он сидел у окна, а мы за столом.

– Он отдавал много времени занятиям?

– Порядочно.

–

Что он изучал?

– Хиндустани.

– А чем тем временем занималась ты?

– Сначала немецким.

– Тебя учил он?

– Он не знает немецкого.

– Так он тебя ничему не учил?

– Немножко хиндустани.

– Риверс учил тебя хиндустани?

– Да, сэр.

– И своих сестер тоже?

– Нет.

– Только тебя?

– Только меня.

– Ты попросила его об этом?

– Нет.

– Он сам захотел учить тебя?

– Да.

Вторая пауза.

– Почему ему вздумалось учить тебя? Для чего тебе хиндустани?

– Он хотел, чтобы я поехала с ним в Индию.

– А! Вот я и докопался до сути. Он хотел жениться на тебе?

– Он попросил меня выйти за него замуж.

– Это вздор, дерзкая выдумка, чтобы меня помучить!

– Прошу прощения, это чистая правда: он предлагал мне свою руку не один раз и в настойчивости не уступал вам.

– Мисс Эйр, повторяю, вы можете меня покинуть. Сколько раз мне твердить одно и то же? Почему вы продолжаете упрямо ютиться на моем колене, когда я предупредил вас, что вы должны его освободить?

– Потому что мне очень удобно сидеть так.

– Нет, Джейн, ничего подобного, потому что твое сердце не здесь, со мной, а там, с этим твоим кузеном, с этим Сент-Джоном. О, до этой минуты я думал, что моя маленькая Джейн совсем моя! Я верил, что она любила меня, даже покинув: это была единственная капля сладости в море горечи. Как ни долга была наша разлука, как ни жгучи слезы, которые я проливал из-за нее, я не подозревал, что она, пока я тоскую без нее, – она любит другого! Но что толку горевать. Джейн, оставь меня. Отправляйся к Риверсу, выходи за него замуж.

– Так стряхните меня с колен, сэр. Оттолкните, потому что по доброй воле я от вас не уйду.

– Джейн, меня всегда пленял твой голос, и вот сейчас он вновь возрождает надежду, так правдиво он звучит! Когда я его слышу, то переношусь в прошлое, на год назад. Я забываю, что ты связала себя новыми узами… Но я не глупец… Уезжай!

– Куда прикажете мне уехать, сэр?

– Ты нашла свой путь… с мужем. Которого ты избрала.

– Кто это?

– Ты знаешь. Сент-Джон Риверс.

– Он мне не муж и никогда им не будет. Он меня не любит, я не люблю его. Любит он (так, как способен любить, только его любовь – не ваша любовь) юную красавицу Розамунду. На мне он хотел жениться только потому, что видел во мне жену, подходящую для миссионера, чего о Розамунде сказать никак нельзя. Он добродетелен, высок духом, но безжалостно суров, а со мной – холоднее айсберга. Он не похож на вас, сэр. Рядом с ним я не чувствую себя счастливой, ни вблизи от него, ни с ним. У него нет ко мне тепла, привязанности. Он не видит во мне ничего привлекательного, даже юности – ничего, кроме некоторых способностей, которые были бы полезны в его деятельности. Так, значит, я должна уехать от вас, сэр, к нему?