Джейн Эйр
Шрифт:
– Что мне делать? Что мне делать?
Внезапно я услышала звонкий голос:
– Мисс Джейн! Где вы? Идите завтракать!
Я знала, что меня зовет Бесси, но не шевельнулась. Ее легкие шаги приближались по тропинке.
– Гадкая вы девочка! – сказала она. – Почему вы не идете, когда вас зовут?
Появление Бесси отвлекло меня от тяжелых мыслей и обрадовало, хотя она, по обыкновению, сердилась на меня. Но после того как я дала отпор миссис Рид и взяла над ней верх, преходящее неудовольствие няньки меня не особенно трогало, зато мне хотелось погреться в лучах ее молодой беззаботной бодрости. И я просто обняла ее обеими руками, говоря:
– Бесси, не бранись, пожалуйста!
Никогда
– Странная вы девочка, мисс Джейн, – сказала она, глядя на меня с высоты своего роста. – Такая одинокая и непоседливая. А вас в школу отправляют?
Я кивнула.
– И вам не жалко покинуть бедную Бесси?
– А что я для Бесси? Она ведь все время меня бранит.
– Так вы же такая странная, напуганная и робкая малышка! Вам надо быть посмелее.
– Да? Чтобы получать больше тумаков?
– Глупости! Хотя с вами могли бы обходиться и помягче, это верно. Моя матушка сказала, когда навещала меня на прошлой неделе, что не хотела бы, чтобы кто-нибудь из ее младшеньких оказался на вашем месте. А теперь пойдемте домой, у меня для вас хорошая новость.
– Откуда ей быть, Бесси?
– Деточка, о чем это вы? И какими грустными глазками на меня смотрите! Так вот: хозяйка с барышнями и мастером Джоном уезжают чай пить в гости, а вы будете пить чай со мной. Я попрошу кухарку испечь вам пирожок, а потом вы мне поможете разобрать ваши ящики. Мне ведь скоро надо будет уложить все нужное в сундучок. Хозяйка хочет, чтобы вы уехали через день, много два, так вам надо выбрать, какие игрушки взять с собой.
– Бесси, обещай, что больше не будешь меня бранить. До самого моего отъезда.
– Ну ладно. Только помните, вы очень хорошая девочка, так не надо меня бояться. И не вздрагивайте, если я и прикрикну, не то трудно бывает удержаться.
– Наверное, я тебя больше никогда не буду бояться, Бесси, потому что я к тебе привыкла. А скоро мне надо будет бояться совсем других людей.
– Будете их бояться, так они вас невзлюбят.
– Как и ты меня невзлюбила, Бесси?
– Вот уж нет, мисс. Думается, я к вам привязана куда больше, чем к остальным.
– Только не показываешь этого.
– До чего же вы умненькая! И разговариваете совсем по-новому. Чего это вы вдруг стали такой смелой и настойчивой?
– Так я же скоро уеду от всех вас, а еще…
Я было собралась упомянуть о том, что произошло между мною и миссис Рид, но тут же передумала, решив, что об этом лучше промолчать.
– Так, значит, вы рады от меня уехать?
– Да вовсе нет, Бесси. Сейчас мне вроде бы даже грустно.
– «Сейчас» и «вроде бы! До чего же холодно моя маленькая барышня сказала это! Думается, попроси я сейчас, чтобы вы меня поцеловали, так вы скажете, что вроде бы не надо.
– Я тебя с радостью поцелую. Только нагни голову.
Бесси нагнулась, мы поцеловались, и я пошла за ней в дом совсем утешенная. Остаток дня прошел среди мира и гармонии, а вечером Бесси рассказывала мне самые занимательные свои истории и пела самые лучшие свои песни. Даже и в моей жизни порой светило солнце.
Глава 5
Едва утром девятнадцатого января часы пробили пять, как Бесси вошла в мой чуланчик со свечкой, но я уже встала и почти оделась. Проснувшись за полчаса до ее прихода, я умылась и начала одеваться при
– А вы не зайдете попрощаться с хозяйкой?
– Нет, Бесси. Вчера, когда ты уходила ужинать, она зашла в мой чуланчик и сказала, чтобы утром я не тревожила ни ее, ни кузин, а еще велела мне помнить, что всегда была моим лучшим другом и я должна говорить о ней только так и быть ей благодарной.
– А вы что ответили, мисс?
– Ничего, натянула одеяло на лицо и отвернулась к стене.
– Не надо было так делать, мисс.
– Нет, надо, Бесси. Твоя хозяйка никогда не была моим другом, она была моим врагом.
– Ох, мисс Джейн, не говорите так!
– Прощай, Гейтсхед! – воскликнула я, когда мы миновали прихожую и вышли на крыльцо.
Месяц зашел, было очень темно. Бесси держала фонарь, и его лучи скользили по мокрым ступенькам и подъездной дороге, размокшей, так как началась оттепель. Промозглым, знобким было это зимнее утро, и, торопливо шагая к воротам, я стучала зубами от холода. Окно сторожки светилось, и, войдя, мы увидели, что жена привратника затапливает очаг. Мой сундучок, который принесли сюда накануне, стоял у двери, аккуратно обвязанный веревкой. До шести оставалось лишь несколько минут, а когда часы пробили, очень скоро издалека донесся стук колес, возвещавший прибытие дилижанса. Я встала у двери и смотрела на его фонари, быстро приближающиеся сквозь сумрак.
– Она одна едет? – спросила жена привратника.
– Да.
– И далеко это?
– Пятьдесят миль.
– Далеконько! Как это миссис Рид не боится отпустить ее одну в такую даль?
Дилижанс остановился у ворот – запряженный четверней, с пассажирами на крыше. Кондуктор и кучер громогласно торопили нас. Мой сундучок погрузили, меня оторвали от Бесси, которую я осыпала поцелуями.
– Вы уж присмотрите за ней! – крикнула она кондуктору, когда тот подсадил меня внутрь.
– Ладно! – последовал ответ, дверца захлопнулась, раздался крик: «Трогай!» – и мы покатили.
У меня почти не сохранилось воспоминаний об этой поездке. Знаю только, что день показался мне нескончаемо длинным и мы словно проехали сотни и сотни миль. Мы миновали несколько городков, а в одном, очень большом, остановились, лошадей выпрягли, и пассажиры вышли, чтобы пообедать в гостинице. Кондуктор отнес меня туда и хотел, чтобы я поела, но у меня совсем не было аппетита, и он оставил меня одну в огромной зале с камином в каждом конце, со свисающей с потолка люстрой и маленькими красными хорами на стене, где виднелись музыкальные инструменты. Я долго бродила по этой зале, чувствуя себя очень непривычно и смертельно боясь: вот-вот кто-то войдет и украдет меня. Ведь я верила в похищение детей: в рассказах Бесси у камелька они случались очень часто. Наконец кондуктор вернулся, и я была вновь водворена в дилижанс, мой хранитель занял свое место, дунул в рожок, и мы загромыхали «по улице мощеной» города Л.