Джереми Полдарк
Шрифт:
— Нет, мы должны остаться. Со мной всё будет хорошо.
— Вот, возьми мою нюхательную соль.
— Нет, слушай.
— Против стоящего перед вами человека, — холодно произнес достопочтенный судья Листер, — выдвинуты три обвинения: в мятеже, нанесении вреда имуществу и нападении на служащего Короны. Вы слышали свидетельства, и ваша обязанность вынести вердикт в соответствии с ними. Вы можете найти его виновным по всем трем обвинениям или по любому из них. Что же касается третьего обвинения, а именно, нападения и причинения вреда служащему таможни, то налицо конфликт свидетельств. Два свидетеля поклялись, что это тот человек, а двое дали показания, что его просто не могло там быть. Сам же служащий таможни сомневается в личности нападавшего, и никого из его коллег не вызвали помочь расследованию. Та ночь была
Воспаленному воображению Демельзы показалось, что во время свой речи судья посмотрел прямо на неё.
— Что же касается первых двух эпизодов, то их можно трактовать по-разному. Обвиняемый признает, что позвал людей к месту крушения, но утверждает, по-видимому, утверждает, что его целью являлась помощь потерпевшим кораблекрушение, а разграбление судна и мятеж внезапно вспыхнули без его поддержки и желания. Если я правильно понял, то это и есть линия его защиты, это и является сутью вопроса. Но правдивость его заявлений и правдивость его действий могут быть истолкованы по-разному. Если, например, он был действительно обеспокоен спасением пассажиров и экипажа, почему не действовал активнее? Как так случилось, что между тем моментом, когда он вскарабкался на первое судно и запоздало предложил убежище экипажу второго корабля, прошло так много часов? Видимо, обвиняемый не предпринимал усилий по их спасению. Они его не видели. Капитан Полдарк утверждает, что не видел их, но признает, что находился на берегу, так что же он делал все эти часы?
Судья Листер говорил, не обращаясь к записям. Во время процесса он их даже не вел.
— Его лечащего врача вызвали, чтобы тот засвидетельствовал состояние временного расстройства капитана Полдарка во время крушений, и доктор Энис предположил, что капитан не отвечал за свои действия в то время. Сочтете ли вы подобное свидетельство достаточно весомым и имеющим важное значение, решать вам. Я только хотел бы отметить, что такое состояние, если оно вообще когда-либо существовало, вряд ли могло сохраняться шестью неделями позже, во время предварительного разбирательства. Вы слышали заявления, сделанные обвиняемым в это время, и я не сомневаюсь, что они осели у вас в голове. Вы помните, его спросили: «Какую цель вы подразумевали, приведя своих друзей к месту крушения?». На что он ответил: «В округе голодали люди». Позже его спросили: «Вы одобряете начавшийся мятеж?». И он ответил: «Я не считаю это мятежом». Так чем же, тогда спросите вы, он его считает? Считает ли его оправданием грабежам и мародерству?
Вы можете сказать, что раз третье обвинение не доказано, трудно доказать противозаконные действия лично обвиняемого и по другим обвинениям. Где доказательства конкретно его вины? Например, хоть кто-нибудь видел, как он утащил хоть щепку с любого из кораблей? Ответ — нет. Но согласно закону, если вы уверены, что мятеж имел место, то следует быть уверенными, что обвиняемый оказался в достаточной мере вовлечен в события, чтобы оказаться виновным в принципе. Намерение совершить уголовное преступление делает участие одного соучастием всех — не требуется даже присутствовать при фактическом совершении тяжкого преступления, чтобы человека признали виновным. Например, если кого-то и не видели на месте убийства, но он работал на убийц наблюдателем и знал об их намерениях, то он будет признан виновным.
В суде наступила тишина. В сердце Демельзы разливался мертвящий холод.
— Кроме того, согласно закону, если несколько человек сговариваются совершить деяние, которое само по себе является незаконным, и во время расследования выясняется, что совершено более тяжкое преступление, чем было задумано, то все участники виновны в совершении этого тяжкого преступления, каким бы отвратительным оно ни казалось кому-либо из них, и сколь мало они не намеревались совершить его. Следовательно, на основе представленных доказательств вам остается только принять решения: первое, находился ли на самом деле обвиняемый на берегу во время крушения, второе,
Его необыкновенно цепкая память впитала всё услышанное как губка, а теперь без малейших усилий выдала всю информацию обратно. Иногда, казалось, слегка в пользу обвиняемого, но в основном против него. Никто не мог заподозрить судью Листера в предубеждении: он не подкладывал груз на весы, а лишь оценивал вес на обеих чашечках, находя одну из них тяжелее другой. Он выполнял обязанности, возложенные на него королем, и по этому праву занимал высокое положение в обществе.
— Обвиняемый, — закончил судья свою речь, — попытался найти широко распространенные в настоящее время среди бедняков смягчающие обстоятельства в таких преступлениях, как беспорядки и разграбление получившего повреждение корабля. Ваш долг проигнорировать эти не относящиеся к делу обстоятельства. Капитан Полдарк посвятил часть своего последнего слова защите своих земляков, которых в этом суде вообще ни в чем не обвиняют. Вы можете счесть это достойным восхищения поведением с его стороны, но вы нарушите свои обязательства перед обществом, если позволите симпатиям или узколобому эмоциональному патриотизму повлиять на решение, которое считаете правильным. Я прошу вас исполнить обязанности, возложенные на вас присягой, независимо от последствий и независимо от чего-либо, кроме вашего желания свершить правосудие. А теперь обдумайте свой вердикт.
В гуле голосов, последовавших за этой речью, Верити заметила, как судья взглянул на часы — уже почти четыре, а впереди еще несколько дел. Присяжные сбились в кучку и шептались, осознавая, что все глаза устремлены на них. Несколько раз Верити уже подумала, что Демельза хлопнется в обморок, но, к счастью, увидела, что за последние десять минут той удалось восстановить самообладание, как будто худшее уже произошло, и теперь она оправлялась после полученного удара.
— Можете отдохнуть, если желаете, — предложил судья председателю присяжных.
Председатель нервно поблагодарил и посоветовался со своими коллегами, потом наклонился к судебному приставу, и тот направился к судье. Секретарь суда ударил молотком, судья встал, поклонился и вышел. Присяжные взяли перерыв.
Всё закончилось, думал Росс, и гораздо лучше, если бы я придерживался своей линии и выступил так, как и хотел. Подстраховался в последний момент. Трусость и компромисс. Сделал вид, что это ради Демельзы. Моя собственная слабость и трусость и проклятая властная манера Клаймера. И ничто из этого совершенно не поможет. Даже если бы я пошел до конца и прополз на брюхе, как он того хотел. Я уселся между двух стульев. Нет даже удовлетворения в том, что я высказал свое мнение о суде, о бедственном положении людей, о крушении. Во рту такое ощущение, будто тухлятины наелся.
Худое язвительное лицо судьи. Человеческая машина, что вершит закон. Если я сяду в тюрьму, то и в самом деле выйду оттуда революционером. Выберусь и перережу ему глотку как-нибудь ночью, когда он будет храпеть в постели. Намного безопаснее меня повесить.
А Демельза? Трудно разглядеть её, не поворачивая головы. Просто вижу цвет её платья уголком глаза и руки на коленях. Они не могут удержаться на месте, не так ли, дорогая? Может быть, мне и в самом деле стоило пресмыкаться? Пресмыкаться в полной мере ради неё. Милость, милость. Не действует по принуждению милость, Как теплый дождь, она спадает с неба [8] .О чем, черт возьми, спорят присяжные? Им всё должно быть совершенно ясно, как и судье, который практически направлял их.
8
Шекспир, "Венецианский купец", акт 4, сцена 1.
Это сюрприз, что Верити здесь. Нужно написать ей и попросить позаботиться о Демельзе. Надо было подумать об этом раньше. Демельза последует её советам. Может, и хорошо, что Джулия умерла — мало приятного расти, зная... Но, может, если бы не умерла, то ничего этого не случилось бы. Возможно, Дуайт не так уж далек от истины. Вздор, я был в своем уме, в своем уме, насколько это возможно. Но всё равно нужно написать и поблагодарить его. Трезвомыслящий молодой человек. Жаль, что он попал во всё это.