Джентльмен

Пеев Димитр

– Да, открытие выдающееся, бай Минчо, – с усмешкой сказал Шатев. – Можно кофе заваривать?

Трассолог демонстративно повернулся к обидчику спиной и на протяжении дальнейшего разговора не видел его и не слышал.

– Мыслящий человек, – сказал бай Минчо, – увидя опустошенные карманы, смекнул бы: перед тем как тащить покойника в пещеру, его ограбили. Взяли все от часов до грязного носового платка, вывернули карманы, однако проделали это небрежно, о чем речь впереди. Итак, мой вам совет: установите, какие вещи взял в поездку этот бедняга, какой бумажник, какие

часы. Если вещички не закопаны где-нибудь в Родопах, они могут послужить уликой.

Пырванов нагнулся, достал из полиэтиленового мешка пакет поменьше, развернул его – там были туфли Кандиларова.

– Вот здесь, с двух сторон, над каблуками хорошо заметны отпечатки пальцев: убийцы. Ладно, чтобы быть абсолютно точным – того типа, который, держа за ноги, бил труп лицом о скалу…

– А если это все-таки пальцы самого Кандиларова? – спросил на всякий случай Бурский. – Предположим, когда он туфли надевал.

– Наивно. Потому что все отпечатки я сличил. Эти, – он указал на туфли, – более крупного индивида. Да и само их расположение показывает, как держали туфли в руках.

– Значит, остается выяснить, чьи это руки, – негромко сказал стажер.

– Именно это и остается, – отвечал бай Минчо. – И надеть на них наручники. Но это – ваша забота. Отпечатки я отослал в центральную дактилоскопическую картотеку. Если этот громила уже имел дело с законом – глядишь, и прихлопнем гада… А теперь – заваривайте кофе!

– Ты заслужил не только кофе, – сказал Бурский. – Но почему, скажи, пожалуйста, бай Минчо, я почти уверен, что на дне твоего мешочка еще кое-что осталось?

– Сыщики редко ошибаются, да и я проболтался, когда сказал насчет трех чашек кофе. То, что осталось, я приберег на десерт. И на поучение некоторым гражданам, которые роются в пустых карманах, не зная как, где и что искать.

– Ладно, бай Минчо, не будь мстительным. Прости капитана Шатева, он еще молод. Как говорится, молодо-зелено.

– Теперь глядите. – Пырванов достал из мешка измятые темные брюки и из маленького кармашка, предназначенного для часов или ключей, извлек сложенный вдвое листочек бумаги. – Вот что нашел я в кармашке. – Он развернул листок и подал Бурскому. – Пожалуйста!

На глянцевой белой бумаге, скорее всего, оторванной от сигаретной пачки, было написано следующее: «14-19-58 точно над нами пролетел вертолет». Когда Шатев и Тодорчев прочли текст, Бурский стал читать его вслух. Первый раз прочел так:

«14 19 58 точно

над нами пролетел вертолет».

Затем сместил паузу:

«14 19 58

точно над нами

пролетел вертолет».

– Гм. Кто это написал, зачем? Что хотел сообщить и кому? И почему засунул в кармашек?.. Стоп-стоп-стоп. Не так. Спокойно, – размышлял майор. – Сначала выпьем кофе – он стынет.

Пырванову поднесли огромную кружку двойного. Пока пили, никто не проронил ни слова, и трассолог понял, что коллеги ждут его ухода. Ему стало обидно.

«Накинутся небось, как голодные борзые, на мою добычу, – подумал он. – Что ж, я свое дело сделал…» На прощанье он им сказал:

– Догадываюсь, о чем вы станете толковать тут без меня. Не хочу мешать, но будьте уверены: писано рукою убитого, как и те открытки. И еще не забудьте: это он сам сунул бумажку в потайной кармашек своих брюк.

Когда они остались втроем, Шатев и Тодорчев попытались было высказаться, но Бурский, разглядывая предсмертное послание, попросил их помолчать. Молчали они недолго.

– Да что ты уставился на нее? – воскликнул капитан. – Смотришь, как штангист на штангу, когда не хватает духу к ней подойти. А бумажка-то легче перышка!..

– Легче-то легче, однако в ней, может быть, развязка всего следствия. Так что спокойно, други.

– Это ты себе скажи, Траян. Мы нервничаем, но и твое состояние не лучше. Подумай вот о чем: прежде чем приступить к разгадыванию этого кроссворда, пораскинь умом, стоит ли вообще его разгадывать.

– Что значит – стоит ли?

– Допустим, это писал сам Кандиларов, только когда? Может, в прошлом году, скажем, на экскурсии в Люлине. Написал, сунул в кармашек – и забыл про бумажку. Возможно такое?

– Может, да, а может, и нет…

– И еще. Вдруг нам снова подсовывают «липу» вроде тех открыточек?

– Как же, по-твоему, быть? Бросить записку в урну?

– Ни в коем случае. Но имей в виду: штанга, на которую ты уставился, может оказаться внутри пустой – как гири, которыми манипулирует клоун в цирке.

– А если нет? Для начала давай примем к действию рабочую гипотезу: что писал записку сам Кандиларов, что было это не в прошлом году на экскурсии в Люлин, а сравнительно недавно, во время нынешнего отпуска. Тогда первый вопрос, требующий ответа, таков: что означают цифры четырнадцать-девятнадцать-пятьдесят восемь?

– Номер телефона? – предположил Тодорчев.

– Ты знаешь в Болгарии хоть один, начинающийся с единицы? – возразил Шатев. – Разве только в справочных.

– Верно, – согласился стажер. Подумав, он добавил: – А может быть, это дата? Четырнадцатое число, девятнадцать часов, пятьдесят восемь минут…

– Гляди-ка, что-то уже проблескивает, – заметил Шатев. – И логично, и с текстом стыкуется.

– Не совсем. Если четырнадцать – дата, то какого месяца? – возразил Бурский. Для сентября рано: попрощался с женой шестнадцатого. А четырнадцатого октября он вообще не дождался – это ведь вчерашнее число!

– Тогда, – предложил парень, – может быть и такое прочтение: четырнадцать часов девятнадцать минут пятьдесят восемь секунд. И секунды проставлены, по-моему, неспроста!

– Версия принята, – одобрил Бурский. – Число пятьдесят восемь не может здесь означать, к примеру, минут. Ибо за одну минуту вертолет пролетает не меньше трех километров. Разве это точность? Если же указаны секунды, тогда отклонение может быть небольшим – всего десяток метров.

– Но как умудрился Кандиларов определить время до секунды, когда у него не было часов?