Дженнет
Шрифт:
Какая-то фейри, пушистая, как белка, с беличьим хвостом, но человеческой головой и ручками-ножками, выскочила из дупла и помчалась рядом, прыгая с ветки на ветку. Она что-то кричала, но так торопилась, что девушка не разобрала и половины слов. Кажется, указывала на какую-то тропу…
— Там-там! Там-там…
Это туда? Дженнет свернула в сторону — и точно. Под ноги попала какая-то тропинка. Узкая, она извивалась среди деревьев и вела куда-то вверх по склону. Бежать было и легко, и тяжело. Но хотя бы корни, ветки и камни не так часто попадались на пути. Дженнет ушибла пятку, на чулок налипла колючка, впивавшаяся в ногу при каждом шаге, на
Впереди наметился просвет. Деревья стали реже, за ветвями замелькали звезды. Собаки немного отстали — то ли фейри увели их другой дорогой, то ли им было труднее пробираться сквозь кусты. Как бы то ни было, у нее оказалось несколько минут передышки. Может быть, с вершины этого холма она увидит колокольню?
Но, прорвавшись сквозь кусты, Дженнет замерла на месте. Сердце ее подпрыгнуло и застряло где-то в горле, затрепыхавшись там, как раненая птица.
Над вершиной окруженного лесом холма раскинула крылья ночь. Редкие звезды казались дырочками в ее плаще. Десяток крылатых огоньков мелькал в воздухе, выписывая фигуры замысловатого танца. Шелестел листвой сонный лес. А на фоне темно-серого неба замер угольно-черный силуэт незнакомого всадника.
Остановившись, Дженнет застыла, разинув рот. Всадник казался сгустком ночи — темные доспехи, темная шерсть коня, темный плащ, опущенное забрало шлема. Он казался изваянием, и конь его время от времени прядал ушами и хлопал хвостом по бокам. Вот он стукнул копытом, и всадник ожил. Медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, он повернул голову и воззрился на Дженнет. Девушке показалось, что она различает блеск его глаз под опущенным забралом.
— Ты.
Глухой голос пробрал до костей.
Дженнет вздрогнула, шарахнулась назад, отступая за кусты, и почти кинулась назад, но ночной ветер донес до нее приближающийся собачий лай. Свора медленно, но верно настигала застывшую на склоне холма жертву.
— Ты!
Подняв руку, незнакомый рыцарь указывал на нее.
Девушка развернулась, бросаясь обратно, но тут же попятилась — за деревьями мелькали светлые поджарые тени. Собаки приближались. Она выскочила на открытое пространство, заметалась по холму, одинаково боясь и собак и неизвестного всадника.
— Иди ко мне!
Рыцарь с седла протягивал к ней руку.
Собачий лай звенел в ушах. Уже слышались крики охотников. Через несколько минут они будут здесь.
Не зная, что лучше, Дженнет все-таки бросилась к всаднику и вложила в его широкую длань свои пальцы. В следующий миг ее словно вознесло ввысь невидимой волной. Девушка невольно вскрикнула, хватаясь обеими руками за обнимавшего ее рыцаря. Мимо промелькнули ветки деревьев. Вершины их сомкнулись где-то внизу. Только краем глаза девушка успела заметить нескольких охотничьих псов, которые выскочили на вершину холма и заметались там, ища следы беглянки. Их жалобный вой, полный разочарования и негодования, раздался внизу, разлился по лесу, тревожа ночных тварей. Но Дженнет больше не думала ни о них, ни о братьях-королях, ни об Озерной Деве. Черный, как ночь, конь с развевающейся гривой взвивался все выше, колотя копытами по воздуху. Далеко внизу остался ночной лес, холм, равнина и стеклянный глаз Озера, над которым уже поднимался туман. Они уже летели в небе, как пущенная из лука стрела.
Смотреть вниз было страшно — на такую высоту она не поднималась ни разу в жизни.
Внизу была ночная земля, погруженная во тьму, и лишь где-где мелькали белые и зеленые огни — по одиночке или небольшими группами. Наверху сверкали крупные звезды. А всадник на вороном коне со своей ношей летел посередине. И Дженнет все крепче и крепче прижималась к похитителю, смирившись со своей судьбой.
Роланду снился сон. Он шел ночью через поле, над которым поднимался утренний туман. Где-то запевали первые птицы. Пахло землей, травой, прелым сеном и еще чем-то знакомым. Хлебом! — вспомнил он. Свежим хлебом, который где-то близко пекут хозяйки. На этот запах он и шел, прекрасно помня, что заблудился в полях и перелесках и мечтает выйти на дорогу. Там, за туманом и лугом, были люди. Там пахло жильем и хлебом, и он шел на этот запах.
Из тумана навстречу ему двигалась какая-то фигура. Шагов он не слышал, но видел стройный силуэт. Девушка в простом платье, с распущенными волосами, которые почему-то развевались, хотя ветра не было. Роланд прибавил шагу — ему почему-то очень важно было встретиться с незнакомкой — но, чем ближе он подходит, тем отчетливее понимал, что не успевает.
«Погодите! — хотел крикнуть он. — Постойте! Я только хотел спросить…»
Но вместо человеческих слов изо рта вырвались звуки какого-то незнакомого языка. Мужчина остановился, невольно зажав рот рукой, и в этот момент девушка обернулась.
«Мой король… — прозвучал ее голос. — Проснитесь, мой король!»
«Я не сплю», — хотелось ответить ему, но прежде, чем он решился снова открыть рот, как где-то далеко-далеко за туманом истошно заорал петух.
И туман, густой, как сметана, поглотил все вокруг.
Роланд вздрогнул, просыпаясь, и очень удивился, когда сквозь сон услышал чей-то голос, зовущий его издалека:
— Мой король… Мой господин… Господин, умоляю вас! Проснитесь, мой король!
Мужчина приподнялся на локте, мотая головой. Это был голос незнакомки из сна, но он был уверен, что у этой девушки должен быть другой голос. Но где она сама? Он окинул взглядом комнату. Никого и ничего, кроме его постели в середине. Золотая клетка, в которой он обречен жить и делить власть с королевой фей, бледнокожей женщиной с лиловыми глазами.
Но голос доносился откуда-то снаружи. Разве такое возможно?
Выпрямившись, Роланд заметил, что узоры, покрывавшие стены от пола до сводчатого потолка, так что создавалось впечатление, что он накрыт огромной перевернутой чашей, в одном месте истончились. Лозы, как живые, расползались в разные стороны, а сама стена постепенно становилась прозрачной. Ожидая визита королевы — ежеутреннего визита — он вспомнил, что одет в одно исподнее и поспешил накинуть на торс край полога. Королева упрямо пыталась его соблазнить, демонстрируя такие наряды, от которых даже самые смелые модницы и самые отчаянные куртизанки и дамы из «веселого дома» пришли бы в ужас или упали в обморок. Открытые плечи, спина, весьма смелые разрезы, показывавшие ее ноги до самых бедер, даже полуобнаженная грудь. Будучи здоровым мужчиной с обычными потребностями, Роланд с каждым днем все труднее переживал воздержание. Она приручала его, как дикого зверя, и человек чувствовал, что поддается очарованию фейри. Неужели, она пришла опять?