Джарка Руус
Шрифт:
— Как это возможно, Пайсон? — прошипела она. — Неужели наши имена будут написаны на жидкой поверхности этого зелья? Неужели оно озвучит их?
— Точно, Шейди? — он пожал плечами.
— Это же зелье, дополненное заклинанием. Это зелье не из этого мира. Заклинание же известно десяткам и доступно для всех, кто захочет прочесть и изучить его. Ничто из этого не указывает на нас. Хватит увиливать! Если хочешь выйти из этого дела, вот дверь, через которую ты можешь уйти. Пройди через нее, и ты свободен.
Конечно же, он не дойдет до двери живым, мрачно думала она, ожидая его реакции. Он даже не сделает и полдюжины
Пайсон, скорее всего, знал это, ибо он не сделал ни единого движения, чтобы подняться, не проявил никакого желания сделать что–либо, а лишь обдумал ее слова. Он настолько уютно устроился на своем месте, поджав под себя ноги и закутав руки в своих одеждах, что ей показалось — и ее это чуть ли не взбесило, — что он решил вздремнуть.
— Я приношу тебе свою клятву, Шейди, — наконец произнес он. — Но… — он сделал паузу, склонив голову набок и проявив резкие черты гномов. — Но считаю, что после моей клятвы ты должна раскрыть, куда ты предполагаешь отправить Ард Рис. Если это не достаточно далеко или безопасно, то я заберу назад свое слово.
Раздались возгласы согласия с этими словами, но Шейди не обратила на них внимания, зная, что ее намерения относительно Грайанны Омсфорд угодят им всем. Как только они об этом узнают, то сразу же прекратятся все пересуды.
— Ну а ты, Траунт? — спросила она южанина. — Ты не сказал ничего.
— Я размышлял. — Он слегка улыбнулся. — О том, насколько мы тебе доверяемся. Мне кажется, что этим делом не стоит заниматься только одному из нас — не только планировать, но и исполнять. Требуется больше, чем преданность, которую ты требуешь от нас. И у нас появится чувство участия в том, что ты предполагаешь совершить.
— А также это повлечет и больший риск, — отметила она, совершенно недовольная этим предложением. — Шанс обнаружить двоих гораздо больше, чем одного. Тот, кто занимается зельем и заклинанием, должен тайно приблизиться к Ард Рис. Успех или неудачу здесь определяют быстрота и скрытность.
— Двое могут двигаться так же тихо, как и один, — заявил он, пожав плечами. — Кроме того, если один оступится, то другой сможет действовать дальше. Что предоставляет нам какую–то гарантию.
— Я не собираюсь спотыкаться, — холодно произнесла она, не скрывая, что сердита.
— Мы будем тянуть соломинки, чтобы определить, кто пойдет с тобой, — сказала Иридия, присаживаясь к Роуэну.
И Пайсон Венс, и Терек Молт кивнули в знак согласия. Шейди поняла, что ее приперли к стенке. Она не могла заставить их отказаться от этого, не вызвав подозрений.
— Ладно, — согласилась она. — Но только один.
Она поднялась и подошла к стопке ящиков, в которых лежала столовая посуда, упакованная в соломе, и вытащила оттуда четыре соломинки. Сломав три, она зажала их в руке и предложила остальным вытянуть по одной. Первым был Терек Молт. Он вытянул короткую. Иридии тоже досталась короткая.
Двое оставшихся смотрели друг на друга в нерешительности. Затем Траунт Роуэн выбрал из двух последних соломинок. Ему досталась длинная.
— Как и следовало ожидать, — усмехнулась Шейди, — ведь это была твоя идея. А теперь, дай мне свое слово, Траунт. Твою клятву и твое обещание, как друида, оставаться со мной несмотря ни на что.
Он невозмутимо
— У тебя всегда они были, Шейди, с того момента, как ты рассказала мне, каковы твои цели, и присоединила меня к своему делу. Я предан тебе, как никогда.
Может быть, подумала она. Однако, этого никогда не узнать, потому что нет никакого способа проверить подобное утверждение. Но для нее было вполне достаточно, что он обязался поддержать ее в качестве новой Ард Рис после того, как исчезнет Грайанна. Как только она займет этот пост, несмотря на все, что она говорила им, чтобы заручиться их поддержкой, они станут расходным материалом. Ее планы простирались гораздо дальше, чем было известно им, и не включали их.
— Ну вот мы и договорились, — сказала она, переводя взгляд от лица к лицу, стараясь определить какие–либо признаки колебаний.
— Договорились, — подтвердил Траунт Роуэн. — А теперь расскажи нам, куда ты собираешься отправить Ард Рис. Куда ты пошлешь ее, так что она не сможет найти дорогу обратно, чтобы покарать нас?
Шейди а'Ру улыбалась в их лица, когда рассказывала им.
ГЛАВА 4
Сен Дансидан был осторожным человеком. У него всегда были причины быть осторожным, а в эти дни особенно, поскольку у него было много, что терять. За свою жизнь он добился впечатляющих результатов, однако за это ему приходилось платить серьезную цену. Эту цену нельзя было измерить богатством. Если бы это были только деньги, он бы не был таким настороженным. Цена, которую он платил, включала то частичку его души, то часть его рассудка. Эта цена была психологической и эмоциональной, и она лишила его спокойствия и безмятежности.
Во всяком случае, у него никогда не было их в избытке. Даже в те дни, когда он был только Министром Обороны Федерации и в подчинении у Ведьмы Ильзе, он подвергал свою жизнь всевозможным рискам, чтобы добиваться более высокого положения и увеличивать свою власть. Спокойствие было привилегией, которая не достается тем, у кого отсутствуют моральные ограничения. Тогда он тоже был осторожным, но не так сильно, как теперь. В те дни он считал себя неуязвимым, слишком умным для того, чтобы кто–то смог его перехитрить и ли переиграть, слишком сильным, чтобы кто–то мог бросить ему вызов. Ущерб мог быть нанесен другим людишкам, но только не ему. Даже Ведьма Ильзе, при всем ее равнодушии и надменности, опасалась его. Он знал, как он выглядел для нее — как и для большинства других. Как змея, свернувшаяся кольцом и готовая нанести удар. Он не обижался. Ему нравилось такое сравнение. Змеи не осторожничают. Другие опасались змей. Весьма полезно было внушать чувство дискомфорта тем, с кем ему приходилось иметь дело.
Настороженность появилась у него после того, как он разорвал свои отношения с Ведьмой Ильзе — фактически, предав ее, — и заключил союз с Моргавром, ее чародеем–наставником. Это был умный поступок. Моргавр из них двоих был сильнее и в смертельной битве между ними, наверняка, победил бы. Кроме того, именно чародей захотел дать Сену Дансидану то, чего тот хотел больше всего, в обмен на свою поддержку — шанс стать Премьер—Министром. Два человека стояли на пути Сена Дансидана, и Моргавр убил их, причем с одним все выглядело, как несчастный случай, а со вторым, как смерть по естественным причинам.