Джамбул

Звягина Юлия

— Да потому что нам совсем не по пути! — вскинулась она.

— Понятно. — Егор поджал губы, конечно, им не по пути, он ведь не олигарх.

Соня смутилась:

— Прости, я правда не могу втягивать тебя в свои проблемы. Помогли друг другу, и на этом все! Если хочешь, можешь уничтожить документы.

— Я не могу этого сделать.

— Почему?

— Потому что они важны для тебя… Это твоя страховка? Или ты собираешься кого-то шантажировать?

Она фыркнула:

— Я похожа на сумасшедшую?

— Понятно, значит, страховка, — сделал он логичный вывод и задал главный вопрос: —

А как эти банковские операции связаны с Майклом?

Соня слегка вздрогнула, но, быстро справившись с собой, криво усмехнулась.

— Да с чего ты взял? Никак они с ним не связаны!

— А я почти уверен в обратном. Да ты пойми, Мишка может здорово пострадать! И ты что-то знаешь, так скажи, как эти документы связаны с ним?!

Она промолчала.

Егор перегнулся через стол и прошептал:

— Надеюсь, это не ты умыкнула деньги у Лукашевича?

— Ты считаешь меня аферисткой или воровкой? — взвилась Софья.

Он склонился ближе и заглянул ей в глаза:

— Нет, конечно, просто я беспокоюсь за тебя. И если я чем-то могу помочь…

— Прекрати! Эти душещипательные беседы на меня не действуют! У меня все хорошо! Зачем тебе все это?

— Я хочу помочь своему другу и тебе. Только и всего. И если ты что-то знаешь…

— Зачем ты вообще заявился в город?! — перебила Софья. — Тебя ведь могут узнать. Ты же не думаешь, что Альберт до сих пор не заметил отсутствие Миши?

Кажется, Егор увидел тревогу в ее глазах и усмехнулся, неужели правда беспокоится о нем?

— Как же меня узнают? Ты же преобразила меня до неузнаваемости. А сейчас я снова стал самим собой, как видишь. Кстати, спасибо за костюм, я хотел бы вернуть его тебе.

— Зачем он мне? Оставь себе, — сердито буркнула Софья.

— Мне он незачем. Я не ношу такую одежду.

— Тогда выброси его! — с раздражением сказала она.

— Ладно. Я все понял. Ты не хочешь со мной общаться, ты не хочешь ничего рассказывать. Но хотя бы пообещай: если тебе понадобится помощь или защита, ты сразу скажешь мне.

Он неожиданно, против своей воли, взял ее за руку.

— Я верю, что ты хороший человек, и чувствую, что тебе что-то угрожает.

Она выдернула свою руку и встала:

— Договорились. Если понадобится помощь, я сообщу. Пока.

И тут у нее зазвонил телефон.

— Да, Григорий Григорьевич, скоро буду, — ответила Софья и снова повернулась к Егору: — Ты не обижайся на меня, ты славный, добрый и смелый. Но поверь, тебе лучше держаться от меня подальше. — Она виновато посмотрела на него и пошла к выходу.

— Подожди, я провожу тебя до офиса, — поднялся следом Джамбул.

— Нет-нет, я сама, не волнуйся, все в порядке. Не надо, чтобы нас видели вместе. Тебя может кто-нибудь узнать.

Он смотрел ей вслед и думал лишь об одном: с ней происходит что-то ужасное и опасное. И странное дело, несмотря на все подозрения, он верил, что она не желает ему зла и не замышляет ничего плохого против него и его друзей. Ведь она давно могла бы сдать их всех Лукашевичу.

Джамбул сжал кулаки. Альберт Лукашевич, некий Григорий Григорьевич, Рома Старков, кто еще? А Софья сама не своя, то наигранно смеется, то злится. Может, эти негодяи и ее держат возле себя каким-то

компроматом? Как это проверить, он не знал, следить за ней он не мог. Она передвигалась довольно быстро на своей красной машине, ему за ней пешком не угнаться. Вот бы устроил его Ромка в службу безопасности в офис, где она работает! Хоть бы под присмотром была. А может, и не нужна ей помощь? Может, она ведет какую-то свою игру?

Неизвестно откуда взявшееся чувство волнения и тревоги туманило мозг. А может, какие другие чувства виноваты? Егор чертыхнулся, угораздило же…

Глава 20

Джамбул шел по лесной чаще и старался думать о зверюшках, деревьях и космосе. Старков звонил уже не один раз, звал к себе на работу. Да только зачем ему все это? В смысле, город, работа… Софья. Ему и здесь хорошо, спокойно. Лес его укрывает, так же как борода, которая, кстати, уже отросла за месяц.

И начальство было ему по душе.

— Вот давеча смотрел телевизор, — как всегда, шагая впереди, рассказывал Ефим Кузьмич, — а там такое! Ты не представляешь!

— Какое?

— А ты что ж отстаешь от жизни? Давно бы телевизор купил и был бы тогда такой же умный и образованный, как я.

— Ну да, — хмыкнул Егор с иронией.

— А ты думал! Образование, оно ж из телевизора только и доступно простому человеку. Оттуда все узнать можно. Знаешь, сколько каналов всяких напридумывали? Э-хе-хе, — махнул рукой дядя Фима, — только успевай смотреть.

— Так еще интернет есть. Тоже вещь, — возразил Егор.

— Ой, не-не, это вообще бесовское дело, это не по мне. Внучка показывала, напишешь ему вопрос, а он сразу ответ. И все-то этот интернет знает. Вот откуда? Бес, одним словом.

— Так в телевизоре тоже чертей хватает.

— Прав, прав. Вот вчера показывали, как в одном роддоме, у нас где-то, в области, женщине принесли ребенка кормить первый раз, слабенький он у нее вроде был, недоношенный. Маленький совсем, но хоро-о-ошенький. Ага, я видел. Фотографию показали. Ну, ты же знаешь, как сейчас модно селфи, что ли, фотографии то есть. Тьфу, назовут же иностранщиной всякой, совсем замусорили могучий-то наш… Так вот, мамаша снимок-то сделала, а на следующий день ее вызвал главврач и сказал, что ребенок умер.

— Ужас какой! — поразился Егор, вот за это он и не любил новости, один негатив.

— Да ты погоди раньше времени-то рыдать, — Ефим Кузьмич остановился и посмотрел на Егора, — мать, конечно, вся в горе, орет «Не верю!», и все тут. И не будь дурой, ночью-то взяла да и проникла в отделение, где деток держат недоношенных. И представляешь, нашла своего ребенка, а бирка-то на его ручке чужая оказалась.

— Правда, что ли? Как так? — удивился Егор.

— А вот так, напутал что-то врач или акушерки. Вот мать-то молодец, что сделала снимок и доказала, что ее это дите. Так ее еще и под суд хотят отдать, что проникла куда не положено, подвергла, значит, детишек опасности. Эх, теперь такой бардак везде! Глаз да глаз нужен. А все из-за чего? А все из-за космоса, мать его. Вот понаделали дыр в небе, люди теперь с ума и сходят. Вот как можно было бирки у младенцев напутать? А? Не иначе злой умысел.