Джагер
Шрифт:
– Много, – сказал атаман. – Запасливый.
– А под землей иначе никак, потому и тайники, когда чензир контрабандой таскали, делали себе. На случай, если кто заплутает тут из своих. И правило всегда такое было: взял из тайника что-то, потом восполни, чтобы другие могли попользоваться. Так вот.
– Оглобля? – Атаман повернулся к башмачнику.
– У меня десять патронов к винтовке и нож.
– Всё? – Ильмар глядел с недоверием.
– Всё! – отрезал Оглобля, у которого за голенищем левого сапога был вшит пенал, а в нем – короткая трехгранная пика без рукояти.
– Тогда
– А че за мутанты? – спросил Оглобля.
– Ну… – Юл смерил башмачника взглядом. – Чем-то на тебя смахивают в темноте. Сами такие серые, кожа склизкая и горбятся. И глазища… Лупают ими, что рыба в воде.
Оглобля представил себе тварь и запротестовал:
– Э, ты че? Я тебе серый и глазами лупаю? И не склизкий я, тоже мне, умник нашелся!
– Да это я в этом… в переносном смысле, – пояснил Юл. – Метамфоры подпустил.
– Чего?
Юл лишь рукой махнул и заключил:
– В общем, глядите в оба. И ничего не трогайте. Ниче-го, ясно это? Меня подзовите лучше, если что по пути заметите. Вопросы?
– Все понятно? – спросил Ильмар, оглядывая спутников. – Тогда идем.
Юл зашагал первым, за ним пошел Ильмар, потом Калеб, Оглобля замыкал.
То, что он принял за комнату с железными стенами, оказалось вовсе не комнатой, а большим воздухоотводом. Мягко пружинили клепаные листы под ногами, стены и потолок были ровными, все стыки заварены. От сквозняка пламя факела в руках Юла тихо гудело.
– Эй, следопыт! – позвал Оглобля. – Долго идти-то?
– Долго, – откликнулся Юл, не оглядываясь. – Запыхаться успеешь.
Лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь кроны деревьев. В лесу царил полумрак. Всюду на бугристой, усыпанной хвоей земле лежали густые тени. Гест все чаще останавливался, озираясь, будто искал что-то среди зарослей. Вик почти не обращал на него внимания, мысли его были заняты рассказом Владыки. Джагеры – люди, которые ходят через некроз. В это верилось с трудом, но знание того, что он – сын джагера, получивший в наследство от отца необычные способности, окрыляло. Однако как убедиться, что это правда? Надо найти некрозное пятно и пройти сквозь него. И если Гест не соврал, то… Вик сможет устраивать тайники в некрозной полосе, находить и доставать древние вещи, сбывать их старьевщикам. Жаль, что только механизмы из металла, к которым не липнет ядовитая плесень. Хотя какая разница, главное, чтобы за них платили звонкой монетой. И тогда, купив сендер и оружие, можно ехать куда угодно!
– Заблудились, – сказал Гест. – Скоро солнце сядет, а мы все по лесу бродим.
– Ну и
Владыка покачал головой:
– Нет. Из леса до наступления темноты выйти надо.
– Почему?
– Надо, – отрезал Гест. – Ночью, я слышал, симбиоты опаснее.
Вик только пожал плечами. Он забыл все обиды. Тон, мрачное настроение Владыки перестали его волновать. В голове крутилось воспоминание о том, как они с отцом нашли на окраине Большой Московии остроносую авиетку. Хвост машины и концы стреловидных крыльев были погружены в некроз. Отец тогда достал из кабины катапультное кресло и парашют, снял еще какие-то приборы. При этом он беспечно расхаживал по фюзеляжу и за Вика не опасался, что тот может в ядовитую плесень вляпаться, ведь некрозная полоса была совсем рядом. Каких-то два шага и… Выходит, отец знал, что Вик – джагер. Почему тогда не сказал ему? Что остановило?
Гест устало присел под деревом. Поставив посох между колен, прислонился спиной к шершавому стволу и прикрыл веки.
– Предвкушаешь? – спросил он. – Не стоит.
– Почему?
– Джагеры – изгои. Как пустынники среди людей, – равнодушно произнес Преподобный.
– Как… мутанты?
Гест открыл глаза и сел прямо.
– Нет. Мутанты – порождение Нечистого. Джагер – человек, который способности свои может во благо направить. Но если другие о них узнают, алчные да завистливые…
– Я понял, – сказал Вик.
Вот почему отец не хотел говорить ему: не желал, чтобы сын повторил его судьбу, стал изгоем, сторонился новых знакомств и скрывал свои способности.
Вдруг ему в голову пришла новая мысль, и он воскликнул:
– Но ведь и вы! Вы тоже используете…
– Мне не осталось выбора, – с легким раздражением перебил Гест. – Я должен был…
– Должны были использовать меня, взять с собой в этот поход, как… как мутафага в клетке? Отец ничего не рассказывал, вы тоже только недавно…
Вик швырнул посох на землю, злясь на Геста, на отца, на весь мир – разъешь его некроз!
– Ты слишком юн, – спокойно произнес Преподобный и снова прислонился к дереву спиной. – Я обещал Страннику, что позабочусь о тебе, и я сдержу слово.
– Я сам о себе позабочусь! – с вызовом произнес Вик.
Гест только усмехнулся.
– Я уже взрослый, да! Я могу…
– Ты не понимаешь. Рано или поздно кланы начнут охоту за тобой, станут искать всюду и поймают. Посадят на цепь и заставят делать то, что им надо. Хочешь провести остаток жизни в клетке?
– Я спрячусь в некрозе.
– Да? Ну, попробуй. Его полно в предместьях Минска. Выйдем из леса… Заодно убедимся, что ты джагер. Мыслю, симбиоты будут рады твоему соседству. А еще лучше тебе будет спрятаться в Пустоши или пустыне, где нет людей, только мутафаги. Долго в одиночестве протянешь? Хочешь, иди прямо сейчас, я не стану тебя удерживать.
Вик отвернулся. Владыка прав, но по-своему. Ведь он ничем сейчас от алчных и завистливых не отличается. Пусть говорит складно, что способности Вика желает во благо обратить, но при этом свои цели преследует. Вик ему нужен, чтобы…