Джагала
Шрифт:
Кто-то взял меня за голову, не слишком заботливо. В рот потекла вода. Я глотал. И дрожал. Нет, не озноб, мне просто было холодно. Что ж, не беда, надо просто укрыться, где там мое одеяло? Коти опять перетянула его к себе. Нет, наверное, рядом с ней я бы согрелся, а если бы я согрелся, проклятый шум в ушах прекратился бы, правда? Кстати, где она? Почему ее тут нет? Ей следовало бы прийти, согреть меня и прекратить этот чертов шум. Я бы прекратил шум в ЕЕ ушах, нуждайся она в этом.
Голос девочки прошептал «Прости». Понятия не имею, почему я решил, что это девочка, по шепоту ведь не поймешь. Но именно так я все время и думал. Что она такое сделала?
Однако голос согрел меня и я перестал дрожать.
«Босс?»
«Что за…»
«Босс,
«Не давай…»
«Прикинься покойником!»
Не так уж часто Лойош использует повелительное наклонение, так что когда он все же это делает, я слушаюсь, а тогда, когда я как раз начал понимать, что начал что-то понимать, и понятия не имел, что-где-как и все прочее, послушаться Лойоша стоило. Так что я остался недвижим.»
«Что…»
«Босс, Ротса ранена.»
«Сильно?»
«Не знаю. Она не говорит. Боится, что если она ранена серьезно, а я узнаю, то найду себе новую самку.»
«Так поступают джареги?»
«Дикие.»
«Ты объяснил, что ты джарег цивилизованный?»
«Она не поверила.»
«Она тебя плохо знает, а?»
«Инстинкты.»
«Ладно. Позаботься о ней как можешь. Что случилось, не знаешь?»
«Та женщина. Метнула дротик с какой-то дрянью. Орбан попытался достать меня, но я был готов.»
«Ты был готов.»
«Как только они тебя скрутили, босс. Я сразу…»
«Кто меня скрутил?»
Хорошо, что у меня выдалась минутка, и Лойош объяснил мне все, что мог, о том, что творится, и наконец моя собственная память проснулась и вскрыла все вплоть до нынешней позиции. Надеюсь, вы тоже в некоторых затруднениях. А если нет, наверное, я плохо все описал.
В общем, я понял, что лежу голый, на спине, с повязкой на глазах, и не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой. Очень похоже, что «они», кто бы ни захватил меня, намеревались проделать со мной что-то нехорошее. Со мной такое уже случалось. Приятного мало, что в процессе, что после. Даже сейчас не могу мысленно к этому возвращаться. Могу ли я извлечь из прошлого опыта что-то такое, чем имело смысл воспользоваться сейчас? Пожалуй, что нет. Я знал, что ожидание – часть общей пытки, они хотят, чтобы я боялся, чтобы мой собственный страх сделал за них половину работы, и все мои воспоминания о прошлых случаях только усугубляли положение. О, я знал это.
Поразительно, сколь мало мне было толку от этого моего знания.
Мы с Лойошем переговаривались, он обстоятельно описывал подробности нападения, потом обнадежил, мол, он не думает, что Ротса ранена так уж серьезно, и мы еще раз прошлись по составленному плану (в процессе я сделал несколько ехидных, но запоздалых замечаний), и о том, как бы все можно было устроить получше. В общем, он занимал меня, пока я ждал, что будет дальше.
Лойош оптимистически предположил, мол, если они до сих пор ничего такого уж страшного со мной не сотворили, так может, и не собирались?
До сих пор?
«Лойош, сколько я уже тут?»
«Трое суток, босс.»
«Трое… Лойош, что я все это время делал?»
«Не знаю, босс! Просто не знаю!..» – звучало так, словно он готов разрыдаться.
«Ладно, приятель. Не переживай. Прорвемся. Зелье выветрилось, я снова могу шевелить мозгами.»
Замечания по этому последнему поводу Лойош предпочел оставить при себе.
Ко мне потихоньку возвращалось зрение и, что еще важнее, способность думать, я понял, что меня чем-то опоили. Тот, кто задавал вопросы, прятал лицо в сером капюшоне; интересно, он специально хотел от меня укрыться, или это для создания дополнительного эффекта? Держали меня в чем-то вроде кладовой или коморы; помещение было небольшим, сюда едва помещался стол, к которому меня привязали. Кстати, привязали надежно, а стол был крепким.
Из-под капюшона раздалось:
Однако голос согрел меня и я перестал дрожать. «Босс?» «Что за…» «Босс, не давай им понять, что ты снова ты!» «Не давай…» «Прикинься покойником!»
Поразительно, сколь мало мне было толку от этого моего знания.
Мы с Лойошем переговаривались, он обстоятельно описывал подробности нападения, потом обнадежил, мол, он не думает, что Ротса ранена так уж серьезно, и мы еще раз прошлись по составленному плану (в процессе я сделал несколько ехидных, но запоздалых замечаний), и о том, как бы все можно было устроить получше. В общем, он занимал меня, пока я ждал, что будет дальше.
Лойош оптимистически предположил, мол, если они до сих пор ничего такого уж страшного со мной не сотворили, так может, и не собирались?
До сих пор?
«Лойош, сколько я уже тут?»
«Трое суток, босс.»
«Трое… Лойош, что я все это время делал?»
«Не знаю, босс! Просто не знаю!..» – звучало так, словно он готов разрыдаться.
«Ладно, приятель. Не переживай. Прорвемся. Зелье выветрилось, я снова могу шевелить мозгами.»
Замечания по этому последнему поводу Лойош предпочел оставить при себе.
Ко мне потихоньку возвращалось зрение и, что еще важнее, способность думать, я понял, что меня чем-то опоили. Тот, кто задавал вопросы, прятал лицо в сером капюшоне; интересно, он специально хотел от меня укрыться, или это для создания дополнительного эффекта? Держали меня в чем-то вроде кладовой или коморы; помещение было небольшим, сюда едва помещался стол, к которому меня привязали. Кстати, привязали надежно, а стол был крепким.
Из-под капюшона раздалось:
– Как вы, несомненно, уже поняли, с вашими дружками покончено.
«Слышал, Лойош? С вами покончено.»
«Точно, босс. Начнем заново.»
«Ха.»
– Меня попросили кое-что у вас выяснить. Вы скажете мне то, что я хочу знать. Сколько вы будете кричать перед тем, как заговорить, зависит лишь от вас.
Я закашлялся, пытаясь восстановить голос.
– Можно просто спросить. Я всегда готов помочь ближнему.
– О, я спрошу. Но если ответы мне не понравятся, будет больно. Очень. Если не поможет и это, позволю напомнить, что у вас десять пальцев на руках, столько же на ногах, два глаза, два уха и масса других частей, которые могут быть отделены от тела. Кстати, меня совершенно не волнует ваше состояние по завершении дела.