Джаг

Шилликот Зеб

— Приведи трех мулов, Снук! — приказал Баском.

Крестьянин отрицательно покачал головой.

— Я ни за что не расстанусь с ним!

— Тем хуже, — с деланным сожалением пожал плечами Баском. Он положил руку на пояс и незаметно расстегнул кобуру. — Тем хуже для тебя, — с мерзкой улыбкой повторил он… и выстрелил.

Пуля попала фермеру в переносицу и отбросила его назад. Старик умер, даже не успев коснуться земли.

— Прикончить их всех! — рявкнул Баском. — Всех! Не желаю больше видеть ни одного из этих сраных землекопов! А их клоповники сжечь!

Все до единого! — и, подавая пример, открыл прицельный огонь по толпе.

Он стрелял из знаменитого семизарядного револьвера Патча.

Глава 22

Мир захлестнула волна безумия.

Когда в барабане револьвера кончились патроны, Баском вскочил на коня и погнал его на онемевшую от ужаса толпу фермеров и членов их семей. Конь грудью расшвыривал в стороны тела несчастных, беззащитных людей, проламывал копытами черепа, затаптывал насмерть тех, кто не успел убраться с его дороги.

За оградой загона четверо верных псов Баскома последовали примеру своего хозяина: они стреляли во все, что двигалось, заставив лошадей крутиться на месте.

Еще дальше охотники, разделившиеся на маленькие группы по два-три человека, помчались вдоль деревенской улицы, размахивая коптящими факелами и стреляя по сторонам.

Захваченные врасплох, ошалевшие крестьяне метались из стороны в сторону, вместо того, чтобы организовать сопротивление или хотя бы укрыться от убийственного огня обезумевших от крови подонков.

Стоя в центре побоища, Джаг не сразу отреагировал на происходящее: все произошло слишком быстро. Но Баском и Баз были тут, стоило лишь протянуть руку! А ведь все это время он только и мечтал о такой встрече!

Оглушительный взрыв вывел его из столбняка. Самые шустрые всадники швыряли в дома и сараи динамитные палочки, нимало не заботясь, есть внутри кто-нибудь или нет. Другие поджигали все, что могло гореть: хижины, повозки, сухие деревья…

Вырвавшиеся из загонов, овцы с жалобным блеянием носились повсюду, сея суматоху и панику.

Стряхнув с себя оцепенение, Джаг крутанулся на месте, ища взглядом База. Он хотел начать именно с него.

Воздух наполнялся запахом пороховой гари, свежей крови и паленого мяса.

Прежде всего Джаг решил обзавестись оружием. Но вряд ли он мог найти что-либо подходящее на растоптанных телах фермеров. Может удача улыбнется ему в одном из домов? Но они почти все полыхали, охваченные свирепо гудящим пламенем. Горизонт скрыли длинные, рвущиеся высоко вверх языки огня. Раскаленный воздух, дрожа, струился к небу, отчего зрелище апокалипсиса приобрело странную призрачность миража и, казалось, потеряло материальность.

Внимание Джага внезапно привлекли душераздирающие крики.

Два головореза ворвались верхом в один из немногих уцелевших домов и теперь гнали перед собой на улицу целую толпу ревущей от страха детворы.

Оказавшись вне стен дома, охотники спешились и бросились на старшую девочку, которой едва ли исполнилось четырнадцать лет. В этот момент Джагу показалось, будто у него в голове

распахнулись невидимые шлюзы. Он вспомнил свой визит в бордель, хрупкую девочку, жаловавшуюся на свою жизнь и смертельно боявшуюся хозяйки, которая обещала пристроить ее под мула, если она окажется не на высоте и вызовет нарекания со стороны клиентов… Судьба девочки, которую сейчас терзали охотники, показалась ему ничем не лучше судьбы малолетней проститутки.

Джаг уже собирался перепрыгнуть через ограду загона, когда его взгляд упал на ярмо. Его ярмо. Оно уже давно превратилось в неотъемлемую часть его тела. Джаг даже перестал ощущать вес массивной колодки на своих плечах. Мертвое дерево превратилось в нечто живое, и контакт с ним внушал ему уверенность в себе и чувство покоя.

Не давая себе отчета, Джаг взгромоздил на плечи ярмо, забросил на него руки и, согнувшись в три погибели, с глухим рычанием бросился вперед. Он подлетел к бандитам в тот момент, когда один из них расстегивал штаны, а второй, заставив девочку стать на колени, задирал ей до плеч полотняную юбку, обнажая по-детски худые бедра и белые ягодицы.

Ловко развернувшись на месте, Джаг могучим ударом массивного ярма сбил с ног охотника со спущенными до колен штанами и тот, так ничего и не поняв, рухнул в дорожную пыль с раскроенной головой. Его напарник успел увидеть мчащееся на него страшное существо, но, пораженный этим зрелищем, не сделал ни малейшей попытки уклониться от нападения.

Один из концов ярма с закрепленными на нем цепями и замками ударил охотника под подбородок. Головорез Баскома отлетел далеко в сторону, обливаясь кровью, фонтаном хлестнувшей из разорванного горла. Он несколько раз дернулся, выгибаясь дугой, затем захрипел и, синея на глазах от удушья, отдал Богу душу.

— Беги! — скомандовал Джаг девочке. — Постарайся спрятаться где-нибудь в кустах или в развалинах! Ну же, беги!

Охваченная ужасом, не веря в избавление от страшных людей, напавших на нее, девочка растерянно смотрела на Джага, не зная, что ей делать, в какую сторону бросаться.

Конец ее сомнениям положила шальная пуля, навылет пробившая худенькую грудь.

Джаг обернулся, чувствуя, что от бешенства у него темнеет в глазах.

Стрелял охотник с обветренным, покрасневшим от солнца лицом. Ухмыляясь, он смотрел на Джага с высоты великолепного рыжего жеребца и размахивал еще дымящимся револьвером. Заметив реакцию Джага, головорез довольно расхохотался и снова потряс оружием, словно боялся, что у него отберут принадлежащую ему жертву.

Опьянев от ярости, Джаг бросился в атаку на изумленно открывшего рот охотника. В последний момент он ударил рыжего жеребца ярмом по ногам. Конь споткнулся, заржал от боли и перевернулся через голову, сбросив наземь всадника.

Избавившись от ярма, Джаг набросился на поверженного бандита, не давая ему времени высвободить ногу, запутавшуюся в стремени. Завладеть его оружием не составило большого труда, а еще через секунду Джаг разнес ему голову, выстрелив в рот, ощерившийся черными гнилыми зубами.