Дзержинский
Шрифт:
Такая. приверженность служебному долгу понравилась Феликсу Эдмундовичу.
— Григорий Кириллович, хотите работать со мной? Я председатель ВЧК Дзержинский.
Сорокин согласился. Ему тоже понравился Дзержинский. Старик распознал в нем хорошего, душевного человека. С этого момента Сорокин стал курьером председателя ВЧК.
Григорий Кириллович привел в ВЧК и троих своих дочерей. Маню и Ольгу определил курьерами, а шуструю Настю — телефонисткой.
Постоянное общение с Дзержинским сделало Сорокина глубоко преданным революции человеком. Единственно, чего не смог добиться Феликс Эдмундович, —
ВЧК начала свою работу с очень маленьким штатом, человек двадцать, не более. Председатель ВЧК и члены коллегии вынуждены были сами ходить на обыски и аресты, сами допрашивать арестованных. Впрочем, при таком маленьком штате невозможно было точно разграничить обязанности сотрудников. Первая девушка, пришедшая на работу в ВЧК, восемнадцатилетняя работница-большевичка Паша Путилова, была и секретарем, и делопроизводителем, а когда надо, выполняла роль следователя по спекулятивным делам и ездила на обыски.
Сопротивление разбитой в октябрьских боях буржуазии нарастало с каждым днем.
Дни и ночи работал Дзержинский. В любое время суток приходили к нему чекисты, возвращающиеся с операций.
Яков Христофорович Петерс, еще не остывший от возбуждения, докладывал:
— В кафе на углу Невского и Николаевской арестовано 50 офицеров, завербованных представителем генерала Каледина по кличке «Орел» для отправки на Дон, в белую армию.
Офицеров, бегущих из Петрограда на окраины к мятежным генералам Каледину, Корнилову, атаману Дутову группами и в одиночку, ВЧК задерживала ежедневно.
Пополнению белых армий офицерскими кадрами и военным снаряжением содействовали иностранные дипломатические миссии.
В «Известиях ЦИК» за 9 декабря 1917 года были опубликованы различные документы, изъятые при обыске у полковника Калпашникова. Документы уличали американского посла Фрэнсиса в попытке переправить из Петрограда в Ростов белому генералу Каледину 80 автомобилей.
Феликс Эдмундович внимательно прочел редакционное сообщение, предпосланное документам.
«Отдельные союзные офицеры, члены союзных военных миссий и посольств позволяют себе самым активным образом вмешиваться во внутреннюю жизнь России, разумеется, не на стороне народа, а на стороне контрреволюционных империалистических калединско-кадетских сил. Мы предостерегали этих господ не раз. Но настал, по-видимому, час последнего предупреждения».
Дзержинский понимал, что ВЧК еще не раз встретит иностранных дипломатов на своем пути, что, быть может, обстановка и логика борьбы заставят принимать и более решительные меры для пресечения их заговорщической деятельности. «Ну что ж, господа, по крайней мере, мы вас предупредили».
Феликс Эдмундович вызвал Путилову.
— Напишите, пожалуйста, письмо в штаб Красной гвардии. Сообщите о том, что в ВЧК организуется подотдел по борьбе с саботажем в банках, и попросите прислать для работы в этом подотделе 5—10 товарищей-красногвардейцев.
— Товарищ Дзержинский, можно, я напишу, чтобы ребят почестнее прислали? Банк все-таки.
— Правильно,
Кто мог знать, что спустя несколько месяцев чекисты найдут в Яковлевском женском монастыре зверски изуродованный труп Прасковьи Ивановны Путиловой. Отважная коммунистка погибла при выполнении задания ВЧК…
— Генерал Скугарь-Скварский оказал вооруженное сопротивление, — докладывал член коллегии ВЧК, слесарь-путиловец Ильин, — но мы взяли его целехоньким, как вы приказывали, Феликс Эдмундович. При обыске нашли важные документы.
Феликс Эдмундович взглянул на Ильина. Рука на перевязи, лицо бледное от потери крови.
— Спасибо, товарищ Ильин. А теперь немедленно в санчасть, и приказываю не выходить на работу до полного выздоровления.
— Это за что же такое наказание, товарищ Дзержинский?
— Наоборот, Иван Ильич, — мягко сказал Феликс Эдмундович. — «Возрождение России» была, теперь мы можем уже сказать смело «была», опасной контрреволюционной организацией, и вы должны гордиться своим успехом.
Все контрреволюционные силы стремились объединиться под лозунгом созыва Учредительного собрания. Главным организатором заговора выступала партия конституционных демократов (кадеты). Вместе с меньшевиками и правыми эсерами кадеты создали «Союз защиты Учредительного собрания». К моменту открытия Учредительного собрания заговорщики намеревались поднять вооруженный мятеж, арестовать Совет Народных Комиссаров и передать всю власть Учредительному собранию, большинство которого составляли депутаты от буржуазных и соглашательских партий, избранные в разных углах страны еще до Октябрьской революции.
Чтобы сорвать планы заговорщиков, Совет Народных Комиссаров 18 декабря 1917 года поручил ВЧК арестовать всех участников «Союза защиты Учредительного собрания». Поручение было незамедлительно выполнено. Однако народный комиссар юстиции, левый эсер Штейнберг, пользуясь тем, что тюрьмы были подчинены ему, в ту же ночь освободил арестованных.
Дзержинский обжаловал действия Штейнберга в Совнаркоме.
19 декабря Совнарком вынес постановление о том, что «какие бы то ни были изменения постановления комиссии Дзержинского, как и других комиссий, назначенных Советами, допустимы только путем обжалования этих постановлений в Совете Народных Комиссаров, а никоим образом не единоличным распоряжением комиссара юстиции».
Тогда ЦК партии левых эсеров решил направить для работы в ВЧК четырех человек во главе с Александровичем.
Александрович немедленно отправился в ВЧК, но вскоре вернулся и сообщил, что Дзержинский отказался их допустить к работе в комиссии.
— На каком основании? — спросил Штейнберг.
— Говорит, что Всероссийская Чрезвычайная Комиссия существует при Совнаркоме и что только Совнарком, а не партия, назначает ее членов.
— В таком случае мы пойдем в Совнарком и потребуем вашего участия в ВЧК, — заявила лидер левых эсеров Спиридонова.