Дзен в большом городе
Шрифт:
— Так что, Магдалинка, и правда ты надумала убить мою внучку?
— А лучше ее оставить тут, вместо Надежды? — резко спросила я.
— Оставь, — помолчав кивнула я. — Хотя бы пока я жива, чтобы мы видеться могли. А как я умру — так можешь и внучку за мной отправить.
— Ты ума лишилась, — отрезала я.
— Магдалина, я сейчас беспомощна, но когда я вылечу раны, тебе со мной не сравняться. Я тебя как кутенка сомну, я так тебе отомщу за внучку, что ты проклянешь белый свет и будешь молить о смерти. Пока я тебя по-хорошему
— Никаких компромиссов, — покачала я головой. — Я мертвую не оставлю гулять в ночи среди живых. А что касается твоих угроз, так, милая, ты о себе подумай, как будешь оправдываться на совете ведьм.
— Магдалиночка, — заплакала Святоша, — одна у меня внученька, не губи, а? Что хочешь для тебя сделаю…
Нинка встала с колен и повернула ко мне бледное, осунувшееся личико.
— Алекс, выведи бабушку на свежий воздух, — велела я. — А мы тут пока поговорим.
Я не хотела, чтобы Лора видела казнь своей внучки. И чтобы Алекс видел смерть своей… любимой?
— Не пойду! — уперлась Святоша, но Тау железной рукой подхватил ее за локоток и потащил к выходу.
— Не пойду!!! Внученька!!! — кричала она, бросая взгляды на Нинку.
— Ты готова? — участливо спросила я девочку.
Та судорожно кивнула.
— Не бойся ничего. Смерть — это не страшнее той жизни, что ты ведешь сейчас.
— Мне батюшка Иоанн уже все рассказал. Я поняла, Магдалина, — тихо ответила она.
— С Богом, — кивнула я и приложила ей ко лбу ладонь со вторым колоском.
Она вздрогнула и застонала — отчаянно, мучительно, в глазах ее плеснулась непереносимая боль, и я обернулась к Дэну, словно он мог чем-то помочь.
Он метнулся к нам, подхватил девушку на руки и отнес ее на второе каменное ложе.
— Больно, как же больно, — кричала девочка, пока колосок прожигал ее лоб.
Иоанн подошел, взял ее руку в свою и принялся читать молитвы.
Дверь негромко стукнула, я обернулась — Алекс стоял на пороге и бесстрастно смотрел, как корчится и стонет Нинка, как вспухает багровым ее кожа.
— Не смотри, — велела я ему.
Он даже не шелохнулся. А за его спиной появилась другая фигура — бледная и призрачная. Женька вошел, стряхивая с густых волос цвета пшеницы капельки дождя, и Нинка, увидев его, вскрикнула:
— Ты?!!
— Явился, — пробурчала я.
А он молча подошел к девушке, сел около нее и сказал:
— Прости. Прости, Нин. Я вел себя с тобой как последний мудак.
— Я умерла из-за тебя! — крикнула она.
— Нин, прости меня, если сможешь. Я правда сейчас корю себя за то, что так гадко вел себя с тобой. Нельзя так вести себя с влюбленными девушками. Нельзя…
— Не прощу, — упрямо покачала головой девушка. — Раньше надо было думать, пока я была жива.
— С кем это она? — недоуменно переглянулись парни.
— Тут Женька, — вы его не видите, — тихо сказала я. — А мы с Ниной видим. Не мешайте.
— Нин, понимаешь, я очень спешил сюда, чтобы попросить у тебя прощения. Я боялся не успеть, Нин. Мне очень важно, чтобы ты знала, что мне стыдно перед тобой, и вина моя велика.
— Ты все равно бы меня не полюбил, — жалобно сказала она.
— Не знаю, — задумчиво покачал он головой. — Не знаю, Ниночка. Но я точно не должен был над тобой издеваться и прикалываться. Нинка, я мудак. Полный мудак.
Я видела, что он действительно глубоко раскаивается, и девушка тоже разглядела это в его лице. И она оттаяла, робко улыбнулась ему и прошептала:
— Неправда. Лучше тебя никого нет на свете.
Глаза ее ласкали любимое лицо, а Тау вздрогнул, как от удара.
Женька несмело улыбнулся:
— Так простишь?
— Ну а как иначе? — вздохнула она. — Любовь — она все прощает, солнышко ты мое.
— Спасибо, — порывисто сказал он.
— Женька, — начала она, и тут судорога выгнула ее тело, но она сквозь боль смогла прошептать: — Знаешь, Лёшка мне когда-то сказал слова вашего дзенского учителя, но тогда я их понять не смогла. А вот сейчас я их вспоминаю. «Этот день не повторится дважды. Мгновение дороже сокровищ. Этот день больше не придет. Каждая минута — бесценное сокровище».
— Это слова учителя Такуана, — тихо сказал Женька.
— Умный был мужик, — сквозь боль улыбнулась Нинка. — Я не поняла этих слов, так хоть ты их запомни, Женечка. Ты проживи эту жизнь и за меня и за себя, ладно? Хорошо ее проживи, весело и насыщенно. Помня, что каждая минута жизни — это бесценное сокровище.
— Но Женька умер! Как он сможет прожить за тебя жизнь? — вскричала я.
— Можно… исправить, — прохрипела она. — Можно. Коль…
Она замерла на полуслове, обмякла.
— Что? — лихорадочно спросила я. — Что, Нина?
— Все, — покачал головой Женька. — Она умерла. Совсем.
— Прими, Господи, душу ее грешную, — перекрестился Иоанн.
За стеной слышались причитания Святоши, тоскливые и безумные. И правда, сильно она внучку любила.
— Надо похоронить останки, — нарушил молчание Дэн.
Тау, не говоря ни слова, направился в угол, где были свалены лопаты, взял одну и вышел. Иоанн с Дэном последовали его примеру.
А мы остались с Женькой наедине.
— Тебя где носило? — печально спросила я. — У нас тут такие дела творились.
— Вижу, — устало смахнул он челку. — Меня ангел водил по прошлому, я же говорил. Тау что тут делает?
— Я позвала. Сказала, что тебе помощь нужна, он и пошел.
— Настоящий друг.
Я молча смотрела на его лицо. Да, Женя, он настоящий друг. Ни словом не высказал девушке, которую любил, о своих чувствах. Потому что ей нравился ты. Он был ей другом, бесполой подружкой, утешал ее после того, как ты над ней прикалывался.