Дзен в большом городе
Шрифт:
Он молчал.
— Вот видишь, — усмехнулась я. — А я Дэна люблю. Потому я и живу с ним…
— …во грехе, — сурово вставил батюшка.
— … и за него одного выйду, — закончила я.
— Да не выйдешь ты за него! — закричал он. — Такие, как он, девушек только портят, речами смущают, а под венец их не затащишь!
— С чего бы это? — спокойно спросила я.
— Он слишком красивый, прямо как из Голливуда, — буркнул Иоанн.
И тут я засмеялась.
— Что? Что я такого сказал? — вскинулся
— Вань, а ты на себя-то смотрел в зеркало? — сквозь хохот выдавила я.
— А что? — насторожился он.
— Да ты его во сто крат красивее! Так что признавайся, сколько девушек ты обманул, а?
— Он еще и слишком богат! — раздраженно повысил голос Иоанн.
— А у тебя-то откуда шевроле? — удивилась я.
— Господь послал, — туманно ответил он.
— А поточнее?
— Отец у меня в Лукойле работает, — стыдливо поведал он.
— Грузчиком или директором?
— Директором, — вовсе засмущался он.
— О, да ты у нас — мажор, — хохотала я.
— Веселись, веселись, — мрачно изрек он. — А только я тебе говорю — ежели сейчас откажешься за меня выйти, то пожалеешь.
— Шантажируешь? — не поверила я ушам.
— Предупреждаю.
— Мда, то не гроша, то вдруг алтын, — протянула я, глядя вверх. Луна, сияющая в немыслимой дали, напоминала пятирублевую монетку. А я вдруг поняла, что очень давно не видела звезды. Наверно, с самого детства. В городе их не видать, тучи, смог, луна еще пробивается сквозь них, а вот крошечных звездочек нет.
Тут же, за городом, темнота была такой плотной, словно воздух вокруг покрасили чернилами, и на этом фоне и луна казалась больше, и звездочки сияли золочеными точками.
Где-то вдали послышался протяжный вой. Деревенские собаки подхватили, да так слаженно да громко, что хоть святых выноси.
— Пошли обратно, — вздохнула я. — А то Лукерья и правда жениться велит.
— Марья, — задержал он мою руку в своей.
— Что? — обернулась я.
Он осторожно обнял меня, прислонил мою голову к своей груди, и тихо спросил:
— Слышишь, как сердце бьется?
Я молчала. На мой взгляд — нормально оно билось. Не быстрее и не медленнее положенного.
— Выходи за меня, — вздохнул он. — Меня, кстати, тянет тебя поцеловать.
— И давно? — только и сказала я.
— Часа три, — подумав, признался он.
— Значит, к утру пройдет, — облегченно выдохнула я и подумала: «Лучший на свете приворот — это отказ в любви и ласке».
— Думаешь?
— Да уверена! А теперь — пошли. Иначе Дэн точно твой богоугодный лик отфотошопит.
— Чего-чего сделает?
— Да программа такая есть, Фотошоп, для редактирования снимков, — улыбнулась я. — Можно рожки пририсовать, можно синяк.
— Вот только рожек мне и не хватало, — задумчиво
— Пошли, отче, — усмехнулась я и мы отправились обратно. Неожиданно оказалось, что ушли мы довольно далеко. Я посмотрела на часы — бог мой, да уже девятый час!
Пришлось снова звонить Святоше.
— Чинит Юрок свою колымагу, потерпите чуток, — твердо пообещала она, и я снова ей поверила.
Мы уже подходили к машинам, когда Иоанн предпринял последнюю попытку.
— Магдалина, я тебе предлагаю брак, а этот… ничего он не предлагает, в общем. Подумай, а?
— Он меня любит, ну как ты не поймешь? — устало улыбнулась я.
Мы прошли еще несколько метров и внезапно Иоанн сказал напряженным голосом:
— Ты уверена, что он тебя любит?
— Конечно, — усмехнулась я.
— Тогда смотри, — он отодвинулся, чтобы не закрывать мне обзор, и протянул руку по направлению к Дэновскому бэтмобилю.
И я сначала даже не поняла, что я вижу. Темнота — она скрадывает очертания предметов, контуров тел… Но потихоньку, из движущихся теней в салоне машины вычерчивались детали, и разглядев, что там происходило, я с трудом сдержала крик.
На коленях Дэна сидела девушка, страстно извиваясь всем телом, она припала к его губам. Я видела, как ее ладошки скользят по коже моего парня, все дальше и дальше отодвигая с груди распахнутую рубашку.
Я молчала, не в силах вдохнуть воздух, остановившимся взглядом наблюдая эту картину. Не было боли, не было эмоций, ни мыслей — все вытеснил шок.
Иоанн, схватив меня за руку, оттащил в сторону.
— Все хорошо, — бормотал он, обнимая меня. — Бедная ты моя…
«Иди и расцарапай его подлую рожу, — велел внутренний голос. — Девке вырви космы и порви ее как газетку».
Пришла боль, непереносимая боль.
«За что мне это, Господи?», — билась в голове мысль.
И я очнулась. Вырвалась из Иоанновых рук и жестко припечатала:
— Не твоя!
— Его, что ли? — печально кивнул он в сторону машины. — Не любит он тебя.
— Ну и что? — зло усмехнулась я. — Пусть он меня разлюбил и он мне неверен. Моя-то любовь к нему никуда не делась. С чего я должна теперь к тебе бросаться?
Он молчал, жалостливо глядя на меня, и пауза дала мне время взять себя в руки.
— Я в деревню, — спокойно сказала я, сдерживая слезы из последних сил. — Проверю, что там с трактористом случилось.
— Э, я тебя в таком состоянии не отпущу! — по-хозяйски заявил он.
— В каком таком состоянии? — я резко обернулась и взглянула ему в глаза. — Поверь, я из-за парня не умру от горя, ясно тебе? И не вздумай ему сказать, что я что-то видела. Сама разберусь.
— Да я к нему, охальнику, и не подойду! — пробурчал он.