Дюна
Шрифт:
– Угу, – буркнул тот. Он вернулся к носилкам, взялся за плечи Джессики. – Давай, Кайнет. Хочешь посмотреть, чего с ними будет, – можешь лететь с нами.
– Как мило, Циго, что ты меня пригласил, – съязвил Резаный.
Джессика почувствовала, что ее поднимают. Тень от крыла над ней повернулась, открывая звезды. Ее засунули на заднее сиденье, проверили кримскелловые путы и привязали к сиденью. Пауля бросили рядом, его тоже прикрутили к спинке – и Джессика заметила, что сына связали
Глухой Резаный, которого назвали Кайнет, уселся впереди. Стражник по имени Циго обошел орнитоптер и вскарабкался на другое переднее сиденье.
Кайнет захлопнул дверцу, склонился к приборам. Орнитоптер упруго взмахнул крыльями, взлетел и направился к югу, за Барьерную Стену.
Циго похлопал напарника по плечу:
– Слушай, ты бы обернулся, приглядел за этими…
– А ты знаешь, куда лететь? – спросил Кайнет, читая слова по губам.
– Мы же вместе слушали, что советовал изменник.
Кайнет развернул свое кресло. Джессика увидела слабый отблеск звезд на лучемете в его руке. Постепенно ее глаза привыкли – казалось, светлая внутренняя обшивка салона слабо флуоресцирует, – но покрытое шрамами лицо оставалось в тени. Джессика пошевелилась, чтобы попробовать ремни кресла, – оказалось, они затянуты не слишком туго. У правой руки она ощутила какую-то шероховатость – и поняла, что ремень разрезан почти до конца и лопнет от резкого рывка.
«Значит, кто-то подготовил орнитоптер для нас? – подумала она. – Но кто?»
Она медленно отодвинула свои связанные ноги от ног Пауля.
– А ведь жаль так вот просто взять и прикончить такую красотку, – заметил Резаный. – У тебя, скажем, были когда-нибудь бабенки из высокородных? – Он повернулся к пилоту.
– Бене Гессерит вовсе не все из высокородных, – ответил тот.
– Но выглядят все сплошь как аристократки.
«Ему меня достаточно хорошо видно», – подумала Джессика. Она подтянула связанные ноги на сиденье и свернулась в клубочек изящно изломанных линий, посмотрела Резаному в глаза.
– Ну разве не хороша, а? – причмокнул Кайнет и облизнул губы. – Нет, как хочешь, а это прямое транжирство. – Он посмотрел на Циго.
– Ты думаешь о том, о чем, как я думаю, ты думаешь? – усмехнулся пилот.
– Так а кто узнает? – сказал глухой. – Потом, после этого, конечно… – Он пожал плечами. – У меня аристократок еще не было. И вряд ли такой шансец еще когда выскочит. А?
– Только посмей коснуться моей матери, ты… – процедил Пауль сквозь зубы, яростно глядя на Резаного.
– Ха! – загоготал пилот. – А щенок, оказывается, может гавкать! Ну, зато кусаться ему сейчас несподручно.
Джессика же подумала: Пауль использовал слишком высокий тон. Но, может быть, это все
Дальше они летели в молчании.
«Несчастные глупцы, – думала Джессика, изучающе разглядывая стражников и припоминая слова барона. – Их убьют, едва только они доложат, что задание выполнено. Барону не нужны свидетели».
Орнитоптер накренился, выполняя поворот над южным гребнем Барьерной Стены, и Джессика увидела внизу бескрайние пески, освещенные луной.
– Хватит, пожалуй, – сказал пилот. – Изменник советовал оставить их где-нибудь на песке поблизости от Барьерной Стены, в любом месте. – Он направил машину по пологой дуге вниз, к дюнам, остановил в воздухе над самой поверхностью песка.
Джессика увидела, что Пауль начал ритмически дышать – опять успокаивающее упражнение. Он закрыл глаза и снова открыл. Джессика глядела на него – помочь ему она не могла. Он еще не полностью овладел искусством Голоса, и если ему не удастся…
Орнитоптер, мягко качнувшись, опустился на песок.
Джессика оглянулась назад, на север, где возвышалась Барьерная Стена, и увидела, как над ней мелькнули крылья.
«Кто-то летит следом за нами! – поняла она. – Но кто?.. – Мгновение спустя она поняла: – Конечно, это люди барона, которых он послал следить за этими двоими. И уж конечно, кто-нибудь следит и за шпионами!..»
Циго выключил роторы крыльев. Сразу же обрушилась тишина.
Джессика повернула голову. В окне за плечом Резаного она увидела тусклый свет встающей луны, стеклистые скалы, поднимающиеся из песка. Их испещрили проеденные песком борозды.
Пауль откашлялся.
– Ну что, Кайнет, давай? – спросил пилот.
– Даже не знаю, Циго.
Циго повернулся:
– Да ты только взгляни!
Он потянулся к юбке Джессики.
– Вынь у нее кляп!
Джессика услышала, как прокатились в воздухе эти слова. Тон, тембр абсолютно правильны – резкие, повелительные. Может быть, тон мог быть чуточку ниже – но все равно должен был совпасть с психоспектром стражника.
Рука Циго дернулась к повязке на рту Джессики и потянула узел.
– Прекрати! – крикнул Кайнет.
– А, да заткнись ты, – отмахнулся Циго. – Руки-то у нее связаны. – Он развязал наконец узел, и повязка упала. Блестя глазами, он разглядывал Джессику.
Кайнет положил руку на плечо пилота:
– Слушай, Циго, незачем…
Джессика повернула голову, вытолкнула языком кляп. Она заговорила низким, глубоким голосом, в котором проскальзывали многообещающие нотки:
– Господа, вовсе незачем драться из-за меня!
Одновременно она плавно подвинулась в сторону Кайнета.