Дюна
Шрифт:
– Дурные вести, Преподобная…
У Джессики сжалось сердце от страха за сына.
– Пауль, – выдохнула она.
Тартар развела занавеси и вошла. Прежде чем занавеси упали, Джессика успела заметить, что в передней толпится народ. Она посмотрела на Тартар: невысокая смуглая женщина в черном с красными узорами платье; ноздри раздуваются, открывая натертые носовыми фильтрами мозоли; сплошь синие глаза в упор смотрят на нее.
– Так что случилось? – требовательно спросила Джессика.
– Весть из песков, – ответила
Копить воду, засаживать дюны зеленью, медленно, но верно заменять свой мир – всего этого им уже недостаточно, подумала Джессика. Маленькие набеги, маленькие – но наверняка, этого им больше недостаточно. Теперь, когда Пауль и я обучили их стольким вещам… Они почувствовали свою силу – и рвутся в бой.
Тартар переступила с ноги на ногу, кашлянула.
Нам известно, как важно осторожное ожидание, думала Джессика, но мы знаем и опасность, скрытую в слишком долгом ожидании: можно потерять чувство цели…
– Парни говорят – если Усул не вызовет Стилгара, он трус, – добавила Тартар и опустила глаза.
– Вот, значит, как… – пробормотала Джессика и подумала: Хорошо, что я видела, как это назревает. И Стилгар тоже.
Тартар опять прочистила горло.
– Даже мой брат, Шоаб, говорит то же самое, – сказала она. – Они не оставят Усулу выбора.
Значит, пришел этот час. И Паулю придется самому разбираться с этим: Преподобная Мать не смеет вмешиваться в вопросы преемственности власти.
Алия высвободила руку из пальцев матери и сказала:
– Пойду с Тартар, послушаю парней. Может, можно сделать что-нибудь.
Джессика посмотрела на Тартар, но ответила дочери:
– Ну, иди. Расскажешь все мне, как только сможешь.
– Мы не хотим, чтобы так случилось, Преподобная, – сказала Тартар.
– Мы не хотим, – согласилась Джессика. – Племени нужны все его силы. – Она взглянула на Хару: – А ты с ними пойдешь?
Хара ответила на непроизнесенную вслух часть вопроса:
– Тартар не допустит, чтобы с Алией что-то случилось. Она же знает, что скоро мы с нею обе будем женами одного человека… Мы уже поговорили, Тартар и я. – Хара бросила взгляд на Тартар, опять посмотрела на Джессику. – Мы друг друга поняли.
Тартар протянула Алие руку:
– Поторопимся. Парни уже выходят.
Они вышли. Невысокая женщина
– Если Пауль Муад'Диб убьет Стилгара – это не пойдет племени на пользу, – сказала Хара. – Конечно, раньше власть передавалась именно так; но теперь времена изменились.
– Они и для тебя изменились, – заметила Джессика.
– Не думаешь же ты, что я сомневаюсь в исходе такого поединка, случись он? – спросила Хара. – Разумеется, Усул победил бы.
– И я о том же, – кивнула Джессика.
– А ты думаешь, мои личные чувства вмешиваются в мои суждения. – Хара покачала головой, и водяные кольца у нее на шее звякнули. – Как ты ошибаешься! Может быть, ты думаешь, что я ревную к Чани из-за того, что не я – избранница Усула?
– Ты выбираешь сама – как можешь, – ответила Джессика.
– Я жалею Чани. – сказала Хара.
Джессика напряглась:
– Что ты имеешь в виду?
– Я же знаю, что ты думаешь о Чани. А думаешь ты, что она не может быть женой твоему сыну.
Джессика откинулась назад, на подушки, расслабилась. Пожала плечами:
– Может быть.
– Возможно, ты и права, – продолжала Хара, – и если ты права, то удивительного найдешь ты союзника: саму Чани. Она хочет лишь того, что лучше всего для Него.
Джессика сглотнула – у нее неожиданно перехватило горло.
– Чани очень дорога мне, – проговорила она. – Она не могла бы…
– Грязные какие ковры тут у тебя, – перебила Хара и опустила глаза к полу, избегая взгляда Джессики. – Оно и понятно: вон сколько народу топчется тут все время. Почаще бы надо их чистить…
5
В рамках ортодоксальной религии избежать влияния политики невозможно. Борьба за власть пронизывает все: обучение, воспитание и правила жизни в ортодоксальной общине. И из-за этого давления руководители такой общины или общества рано или поздно неизбежно встают перед не имеющим альтернатив выбором: или скатиться к окончательному оппортунизму ради сохранения своей власти, или же быть готовыми пожертвовать даже и собственной жизнью во имя ортодоксальной этики.
Пауль стоял на гребне песчаного моря чуть в стороне от линии движения гиганта Подателя. Я не должен ждать его, как контрабандист, – с нетерпением, дрожа от возбуждения и страха, напомнил он себе, я должен быть частью самой Пустыни.
Теперь червь был всего в нескольких минутах от него, наполняя утренний воздух шипением и скрежещущим шелестом расступающегося перед ним песка. Чудовищные зубы в подобном пещере провале пасти походили на лепестки невероятного цветка. Запах Пряности затопил все вокруг.