Дюна
Шрифт:
Глаза барона сверкали.
– Да, они превосходно охраняют эту тайну! Они сделают все что угодно, чтобы…
– И кроме того, что еще стоит так охранять? Какую тайну? Что у Падишах-Императора есть каторжная планета? Это всем известно, что…
– Граф Фенринг! – перебил вдруг барон.
Хават замолчал и, удивленно нахмурясь, посмотрел на барона:
– Что – граф Фенринг?
– На дне рождения моего племянника несколько лет назад, – объяснил барон, – был этот расфранченный попугай Императора – граф Фенринг; он присутствовал там в качестве официального
– И что?
– Я… э-э… в разговоре упомянул что-то о своих планах превратить Арракис в планету-тюрьму. И Фенринг…
– Что именно вы сказали ему? – перебил Хават.
– Что именно? Ну… это было достаточно давно, и…
– Милорд барон, если вы хотите использовать меня с максимальной эффективностью, вы должны снабжать меня соответствующей информацией. Разговор записывался?
Лицо барона потемнело от гнева.
– Ты ничем не лучше Питера! Я не люблю, когда…
– Питера у вас больше нет, милорд, – напомнил Хават. – Между прочим, что именно с ним случилось все-таки?
– Он стал чересчур фамильярным и слишком многого от меня хотел, – объяснил барон.
– И вы меня уверяли, что не бросаетесь полезными людьми, – заметил Хават. – Вы хотите тратить мои силы на угрозы и увертки?.. Итак, мы остановились на том, что вы сказали графу Фенрингу.
Барон медленно взял себя в руки. Ну, придет еще время, думал он, припомню я тебе твои манеры. Да. Ох и припомню!..
– Минуточку… – проговорил он, вспоминая беседу в приемном зале. Он мысленно представил себе шатер тишины – это помогло.
– Значит я сказал что-то вроде: «Уж Император-то знает, что немного насилия и убийств всегда шло на пользу делу. Я имел в виду потери в рабочей силе». А потом я сказал что-то насчет возможных вариантов решения арракийской проблемы – и что каторжная планета Императора вдохновила меня на попытку состязаться с ним в организации подобного учреждения…
– Ведьмина кровь! – выругался Хават. – А что Фенринг?
– Тут-то он и начал спрашивать меня о тебе.
Хават откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза.
– Вот, значит, почему они начали так следить за Арракисом, – проговорил он. – Что ж, сделанного не воротишь. – Он открыл глаза. – Сейчас Арракис наверняка набит шпионами. Два года!..
– Но не могло же мое вполне, кажется, невинное замечание…
– В глазах Императора ничего «невинного» не бывает! Какие распоряжения вы отдали Раббану?
– Я всего лишь велел ему научить Арракис бояться нас…
Хават покачал головой.
– Теперь у вас осталось только два выхода, – сказал он. – Или перебить местных жителей – истребить всех поголовно! – или…
– Уничтожить всю рабочую силу?!
– Если, конечно, вы не предпочитаете, чтобы Император и те Великие Дома, которые он сможет привести за собой, пришли сюда и выскоблили Джеди Прим, как пустой черепок!
Барон некоторое время смотрел на своего ментата.
– Он не посмеет! –
– Вы так думаете?
Губы барона дрогнули.
– А… второй выход?
– Отрекитесь от своего любезного племянника, барон. От Раббана…
– Отре… – Барон осекся и уставился на Хавата.
– Не посылайте ему больше пополнений. Вообще никакой помощи. Не отвечайте на его запросы – только в том смысле, что-де вы прознали, как жестоко он управляет Арракисом, и намерены исправить дело – так скоро, как будет возможно. А я обеспечу перехват нескольких посланий императорскими шпионами.
– Но как же Пряность, доходы, как…
– Требуйте с него положенные поступления в казну, но будьте осторожнее в формулировках. Требуйте фиксированные суммы. Мы можем…
Барон поднял руки ладонями вверх.
– Да как же я могу быть уверен, что этот хорек, мой племянник, не…
– Разве у нас нет больше шпионов на Арракисе?.. Вот и скажите Раббану – или он будет выполнять ваши требования по поставке Пряности, или вы его смените.
– Я знаю своего племянника, – хмуро возразил барон. – Он после этого только усилит давление на население.
– Разумеется! – перебил его Хават. – А нам и нельзя резко прекращать это давление! Все, чего вы хотите, – умыть руки. И пусть Раббан устраивает вам вашу Салусу Секундус. Не нужно даже посылать туда заключенных: к его услугам все местное население. Если Раббан тиранит народ, чтобы добыть столько Пряности, сколько вы требуете, Император вряд ли станет подозревать, что у вас есть иные причины. Пряность – вполне достаточный повод, чтобы поджаривать на медленном огне всю планету. Разумеется, барон, вы – ни словом, ни действием – не покажете, что есть и другая причина.
Барон не сдержал восхищенной нотки в голосе.
– Ах, Хават, и хитер же ты! А как нам потом воспользоваться плодами усилий Раббана?
– Это как раз самое простое, барон. Ежегодно повышайте – ненамного – план по Пряности. Вскоре ситуация станет критической, производство упадет. Тогда вы сможете снять Раббана и лично отправиться на Арракис… чтобы исправить положение.
– Все так, – сказал барон. – Но должен признать, все это начало меня утомлять. Я готовлю другого… кандидата, который управлял бы Арракисом.
Хават разглядывал жирное круглое лицо. Затем старый воин-шпион медленно покивал:
– Фейд-Раута. Вот, значит, в чем причина всех этих притеснений. Вам тоже не занимать хитрости, мой барон… Пожалуй, мы можем объединить оба плана. Да. Ваш Фейд-Раута придет на Арракис как их спаситель и сможет завоевать популярность.
Барон улыбнулся, а про себя подумал: Любопытно, а как все это вписывается в собственные планы Хавата?
Хават, видя, что разговор окончен, поднялся и вышел из кабинета, задрапированного красной тканью. Он думал. Слишком много неизвестных: в каждом расчете по Арракису – неизвестные. В частности, этот новый религиозный вождь, о котором сообщал скрывавшийся среди контрабандистов Гурни Халлек – этот Муад'Диб или как его там…