Дюна: Пауль
Шрифт:
— Напротив, Лето, это как раз то, чего я жду. Так меня воспитали. После того как грумманцы убили Санию, я стала старшей дочерью в семье эрцгерцога Эказа. Мой удел — династический брак. Я никогда не мечтала о том, что полюблю какого-нибудь доблестного кавалера и буду счастливо жить с ним как в сказке. Нет, и я вполне довольна моим положением.
Да, будет тяжело, но Лето понимал, что одновременно это будет наилучший выход. Он надеялся, что со временем Илеса станет для него чем-то большим, нежели просто политическим партнером. Станет другом, но это уже превосходило то, что советовал ему старый герцог в отношении династического брака.
— Я
— Я сделаю все, что прикажет мой герцог, — ответила девушка.
~ ~ ~
Барон Харконнен императору Шаддаму: примите этот дар Дома Харконненов по случаю вашего бракосочетания с леди Фиренцией Торвальд. Эта меланжевая скульптура хармонтепского льва в натуральную величину символизирует не только льва Дома Коррино, но и неиссякаемую сокровищницу пряности, каковой является лен Арракиса, милостиво пожалованный нам вашим отцом. Ваш нижайше преданный и покорный слуга.
— Император забирает себе львиную долю нашей пряности. Если так будет продолжаться и дальше, мы скоро разоримся дотла. — Барон фыркнул и едва не чихнул от попавшей ему в нос всепроникающей арракинской пыли. — Если Дом Харконненов хочет выжить на этой жуткой планете, нам надо получать больший процент.
— С сегодняшнего дня так и будет, мой барон. — Питер де Фриз самодовольно ухмыльнулся. — Прямо под носом инспекторов из КООАМ.
Двенадцать лет назад, когда Дом Харконненов обвинили в утаивании меланжи и в занижении данных о ее добыче, на Арракис прибыла целая армия аудиторов и ментатов, перерывших всю отчетную документацию барона. Тогда инспекторы не нашли ничего предосудительного, и барону удалось выйти сухим из воды. Но Харконнен продолжал лихорадочно искать способ создания тайных складов пряности. Наконец де Фриз предложил гениальный и вполне жизнеспособный план — прятать излишки пряности на виду у всех, и теперь эту идею начали успешно претворять в жизнь.
Хранилище пряности в предместье Карфага хорошо охранялось солдатами и было оснащено современной следящей аппаратурой. На солнце жарились десять исполинских бункеров. В небе барражировали черные военные орнитоптеры, высматривая, не бродят ли поблизости фрименские воры, прячущиеся в песках и ждущие удачного момента для нападения на хранилище.
Барон и де Фриз поднялись на лифте на верхний этаж самого большого нового бункера. Лифт остановился, и барон шагнул на высокую плоскую платформу крыши бункера, откуда открывался вид на складской полигон. Во всех этих бункерах хранились запасы пряности, находящиеся в распоряжении Харконнена, здесь были части регулярных поставок, которые следовало отгрузить Ландсрааду, Гильдии и КООАМ. Кроме того, здесь же находились стратегические резервы, гарантирующие поставки пряности императору.
— Все ли бункеры построены из нового материала?
Де Фриз вытер ярко-красные губы ладонью и, не скрывая гордости, ответил:
— Все контейнеры, до последнего, переделаны, включая направляющие и платформу, на которой мы сейчас стоим. Все это сделано из особого полимера, пропитанного меланжей. Десять лишних тонн пряности, нигде не учтенной и спрятанной в элементах здания и оборудования. Легальная пряность находится в хранилищах, и поэтому индикаторы
Барон провел пухлым пальцем по перилам и лизнул его, но не почувствовал ничего, кроме вкуса кремнистой пыли.
— Очень изобретательно. Я уверен, что комар носа не подточит. Но как мы сможем извлечь все это богатство, если оно вплавлено в структуру стройматериалов? КООАМ сразу обратит внимание на демонтаж бункера.
Питер беспечно махнул рукой.
— У нас есть сепаратор полимеров, милорд. В любой момент мы можем спокойно извлечь пряность, заменить ее инертным материалом и, забрав пряность, продать ее кому угодно, а прибыль положить в банк, не платя сумасшедших налогов императору. Мы можем откачать чашку пряности или тонну — по нашему усмотрению.
Барон пришел в необычное для него игривое настроение и даже похлопал ментата по плечу. Потом достал из кармана сладкое меланжевое пирожное. Обертку он бросил вниз, проследил глазами за ее плавным падением, а потом, жуя на ходу, направился к лифту.
Де Фриз торопливо последовал за патроном.
— Может быть, мы сейчас более подробно обсудим свадьбу Атрейдеса? После смерти своего единственного сына виконт Моритани готов на самые крайние меры.
Когда лифт достиг первого этажа, барон вышел из него и направился к ожидавшему их экипажу.
— Должен признаться, что этот сумасброд меня немного раздражает. Он такой… непостоянный. Я не хочу слишком тесно сближаться с Домом Моритани. Это то же самое, что завести в доме бешеного щенка.
— Вы совершенно правы, опасаясь виконта, милорд, — улыбаясь, произнес де Фриз. — Но тем не менее я не могу отрицать, что его порыв к насилию нам сейчас очень выгоден. Позвольте, я объясню…
Барон, входивший в этот момент в прохладный герметизированный экипаж, резко поднял руку.
— Я не хочу вникать в детали, Питер. Не хочу. Я хочу лишь получить твои уверения в том, что я не буду разочарован. И в том, что не буду иметь к этому никакого отношения.
— Я клянусь вам, что учтены оба ваши пожелания, барон. Исполняя свой план, я уже послал оперативников. Каждый из них, если попадется, будет принят за грумманца. Никаких осечек, никаких случайностей не будет, ручаюсь вам.
Экипаж тронулся с места и направился к баронской резиденции. Харконнен съел еще одно пирожное и вытер липкие пальцы о пыльную штанину.
— Наши руки должны остаться абсолютно чистыми. Ошибки недопустимы.
— Никаких ошибок не будет, милорд. Виконт будет только рад взять ответственность на себя. Он просто в восторге от будущего кровопролития.
— Как и я, Питер. Но я выражаю свой восторг не так громко.
~ ~ ~
Добрые друзья так настраивают нашу память, что даже неприятные события мы начинаем видеть в положительном свете.
Требование герцога было холодным и лишенным сантиментов. В сущности, это была пощечина. Он хотел, чтобы она взяла под крыло Илесу, стала подругой молодой женщины и вместе с персоналом замка и прибывшими эказцами занялась приготовлениями к свадьбе. Джессике потребовалась вся ее выучка сестры ордена, чтобы в ответ отвесить положенный поклон.