Дюк

Гаджиала Джессика

— Я вернусь, как только смогу, — сказал я ей, мое тело было в полудюйме от ее.

— Хорошо, — кивнула она и отошла от меня к кровати.

Я подошел к двери с тяжелым чувством внутри, зная, что мне придется столкнуться с вопросами полицейских и реальностью моего мертвого друга.

Но каким-то образом, очень незначительным образом, мысль о том, чтобы вернуться и найти Пенни в моей постели, сделала все это немного более терпимым.

Глава 7

Пенни

Хорошо.

Так

что я искренне начинала верить, что, либо все еще сплю под воздействием наркотиков, либо каким-то образом заснула и проснулась в каком-то чертовски другом измерении.

Потому что, в самом деле, как еще можно объяснить ход событий, произошедших со мной за два дня?

Во-первых, похищение. Ладно, странно, но не совсем неслыханно. На самом деле, если я не ошибаюсь, торговля людьми была на рекордно высоком уровне. Даже в Соединенных Штатах.

Во-вторых, меня избили. Опять же, это не обычное явление для большинства людей, но и не редкое явление.

Но потом я очнулась в байкерском лагере, где мне оказали первую медицинскую помощь, и меня попросили остаться там для моей собственной безопасности.

Как будто всего этого было недостаточно, я проснулась от автоматной очереди. Так вот, я никогда раньше не слышала автомат в реальной жизни. Тем не менее, я видела достаточно остросюжетных фильмов, чтобы понять это, когда услышала.

Я вскочила в постели, ребра кричали, сердце колотилось в горле, когда я смотрела на дверь, как будто они могли ворваться в любой момент. Я слышала, как пули отскакивают от здания, и была почти уверена, что поняла в тот момент, почему во всем здании не было окон.

Я долго сидела там, слишком напуганная, чтобы двигаться, задаваясь вопросом, во что, черт возьми, ввязались эти Приспешники, чтобы привлечь автоматическую стрельбу в свой клуб.

Затем, когда звуки стихли, тишина почему-то стала еще более жуткой, чем стрельба, я вылезла из кровати, ища оружие. Я с облегчением обнаружила нож в тумбочке и встала за дверью на случай, если кто-нибудь войдет.

Я не была героем, но я чертовски уверена, что не сдалась бы без боя, если бы могла.

Эти слова никогда не мелькали в моей голове.

Трусости мне хватило на всю жизнь.

Так что, как бы я ни была уверена, что у меня не хватит духу вонзить нож в другого человека, никогда не знаешь, на что ты способен, когда дело доходит до драки.

Поэтому, когда дверь открылась, заставив мой желудок почувствовать, как он упал к моим ногам, я была в равной степени поражена и горда, когда моя рука поднялась и порезала руку входящего человека.

Конечно, когда вспыхнул свет, и я увидела Дюка и кровь, стекающую по его руке с того места, где я порезала его, я была почти уверена, что перестала дышать. Но он даже не прокомментировал тот факт, что я, черт возьми, порезала его ножом. Он даже не обработал порез.

А

потом я сделала то, что, проживи я тысячу лет, никогда бы не подумала, что смогу сделать. Я согласилась солгать полиции. Почему? Да, это был хороший вопрос. Может быть, это как-то связано с тем, что я целовалась с Дюком. Или, может быть, это был затравленный взгляд в его глазах, когда он рассказал мне о том, что они потеряли некоторых своих людей. Я была уверена, во всяком случае, мне так казалось, что насилие для них — образ жизни. Так что потеря людей, скорее всего, не было таким потрясением, как для среднестатистического Джо. Но, судя по тому, как напряглось его тело, как опустели глаза и поникли плечи, Дюк чувствовал потерю одного из своих друзей.

Возможно, это также сыграло небольшую роль в том, что я беспокоилась о своей истории. Фактическая версия была такой же невероятной, как вымышленная, которую мне дал Дюк. На самом деле, возможно, даже больше. Вдобавок ко всему, они явно были байкерами вне закона. И хотя до сих пор они были добры ко мне, я не могла сказать, будут ли они продолжать быть добрыми, если я не соглашусь лгать, если я решу рассказать копам всю чертову правду.

Так что, я собиралась рассказать фальшивую историю, если придут копы.

Прошло два часа.

Четыре.

Шесть.

Полиция не пришла.

И Дюк тоже.

Около десяти утра у меня в голове возник миллион различных идей о том, что произошло, и каждая из них была ужаснее другой. Когда я подошла к двери и приоткрыла ее, я, возможно, ожидала увидеть тела байкеров, разбросанные повсюду.

То, что я обнаружила, было пустым холлом.

Я пошла вдоль него, держа в руке нож из раковины в ванной, мое сердце бешено колотилось.

Вы хотите спросить, почему я вышла?

Потому что мне не слишком нравилась идея оказаться в ловушке в комнате в лагере, если все байкеры, которые были моими импровизированными защитниками, уйдут… или будут мертвы.

Я завернула за угол в главную комнату, едва выглянув из-за угла.

— Блонди, — позвал голос Ренни, доказывая, какой плохой шпион из меня получился. — Ты в порядке?

Я шагнула в дверной проем, внезапно полностью осознав тот факт, что на мне не было ни штанов, ни лифчика, в клубе, полном байкеров-преступников. Признаюсь, это был не лучший мой ход.

— Я волновалась, — призналась я, когда он двинулся ко мне своей длинноногой походкой. — Так долго было так тихо.

— У большинства мужчин есть работа, на которой они работают сегодня. Остальные — лучше охраняют территорию, — сказал он мне, протягивая руку, чтобы коснуться моей руки. — Хочешь кофе? Я приготовлю свежий.

Если и было что-то, что могло заставить меня расхаживать полуголой, так это обещание кофе.

Я двинулась вслед за Ренни, и мы были уже у входа на кухню, когда входная дверь распахнулась.