Дыши
Шрифт:
Да, ему нравилась Сондра Гуднайт.
— Рад быть здесь, Сондра, — пробормотал Чейз.
Она одарила его яркой улыбкой, очень похожей на улыбку Лизы, он отпустил ее руку, и к ней подошла Фэй, поцеловала ее в щеку и передала букет цветов.
— Это от Чейза, мама, — сказала она матери, Сондра взяла букет, и ее глаза переместились на цветы, а затем на него, и стали еще теплее.
— Розовые. Они идеальны, — сказала она мягко, а затем закончила, с нежной благодарностью в голосе, передавая чувство, стоящее за словами, но не
Он кивнул.
Сондра улыбнулась ему и объявила:
— Я поставлю цветы в воду, и мне нужно кое-что закончить на кухне. Проходите и располагайтесь. — Она повернулась к дочери, слегка коснулась рукой щеки Фэй, а затем тихо прошептала: — Красивая, как куколка.
Она опустила руку, но кивнула в сторону гостиной и продолжила:
— Отведи своего мужчину и устрой его поудобнее, дорогая. Твой папа принесет пиво.
Фэй взяла Чейза за руку и повела направо в гостиную, сразу к дивану.
Чейз следовал за ней, его мысли поглощал тихий голос Сондры, говорящий: «Красивая, как куполка».
Легкое прикосновение. Ласковые слова в адрес дочери были произнесены в спокойной, привычной манере, но от этого комплимент не прозвучал менее искренне. Вместо этого он его усилил. Носки на ногах. Уют в ее доме. Желание, чтобы гостю было комфортно. Она оценила цветы, дала об этом знать, но не переборщила, чтобы Чейз не почувствовал неловкость.
Пока эти мысли быстро проносились в его голове, Чейз не мог не думать о том, на что будет похожа встреча Фэй с его мамой.
Валери Китон не наденет шерстяных носков и красивого индейского ожерелья. Она будет в совершенно новом наряде, стоившем больше месячной зарплаты Фэй. Без сомнения, примется хвалить Чейза и вести себя мило, как любая мать. А также будет нервничать и, вероятно, станет из-за этого неуклюжей, будет смущаться и, наконец, чрезмерно извиняться. А еще слишком стараться, чем задушит Чейза и Фэй усилиями понравиться Фэй, и в то же время, будет убеждать ее, что Чейз способен свернуть горы.
За исключением Мисти, — по причинам, которых он не мог избежать, — Чейз никогда не приводил женщину знакомиться со своей мамой не только потому, что у него не было женщины, к которой он относился достаточно серьезно, но также и потому, что его мама завелась бы из-за этого. Вот почему Чейз прикладывал неимоверные усилия, чтобы не доводить до ушей матери, что его жизнь превратилась в дерьмо, и сколько боли ему это причинило. Бесполезная встреча с женщиной, недостаточно важной для него, того не стоила.
Фэй Гуднайт однозначно встретится с Валери Китон. Чейз уже знал это. Но до настоящего момента он из-за этого не беспокоился.
Теперь все изменилось.
Едва он пристроил свою задницу на диване, а его женщина угнездилась в изгибе его руки, как перед ним возник Робби.
Он хлопнул Чейза по колену и на этот раз потребовал:
— Значок!
Чейз высвободил руку из-под Фэй, наклонился вперед и вытащил
Но она также наклонилась и приглушенно, но достаточно громко, прошептала, чтобы Чейз услышал:
— Моя сестренка наконец-то переспала.
Он почувствовал, как напряглась Фэй рядом с ним, в то время как его живот скрутило узлом из-за ее смущения.
Робби, пропустив это мимо ушей или, что более вероятно, сосредоточившись на своей цели, рявкнул: «Значок!» подкрепив это еще одним шлепком по колену Чейза.
— У тебя на лице все написано, детка. Потрясающе, — продолжила Лиза.
Лиза отошла, ухмыляясь и делая большие глаза Фэй.
Чейз заметил, что Фэй пристально смотрит на сестру, прищурив глаза, выбрав для реакции раздражение, а не смущение, и решил ради нее проигнорировать комментарий Лизы и сосредоточиться на племяннике Фэй.
Поэтому открыл свой значок для Робби, который тут же вырвал его у него из рук.
Фэй протянула Чейзу пиво и пробормотала:
— Жаль, что ты не взял с собой пистолет.
Да, она была раздражена.
И это было мило.
Чейз ухмыльнулся.
Робби услышал Фэй и согласился:
— Да! Пистолет!
— Никакого пистолета, Робби. Боже, парень, замолкни уже об этом, — приказал Бойд, входя с бутылкой пива и садясь в одно из четырех кресел, расставленных по комнате. Это подсказало Чейзу, почему у Фэй, которая жила одна, было больше кресел, чем у кого-либо из его знакомых.
Робби развернулся к отцу и выпалил в ответ:
— Сам замолкни.
Лицо Бойда изменилось на отцовское выражение, которое ни один ребенок не хотел видеть, и он прогрохотал одно единственное слово:
— Роберт.
Робби скуксился, затем мудро опустил голову и погрузился в изучение значка Чейза.
В этот момент из ниоткуда перед Чейзом возник Джарот.
— Ты уже кого-нибудь пристрелил? — спросил он.
— Нет, — ответил Чейз.
Джарот выглядел удрученным, а Робби вскинул голову, посчитав линию допроса брата более интересной, чем значок Чейза.
Джарот снова оживился и спросил:
— А ты когда-нибудь стрелял в кого-нибудь?
Так как Чейз стрелял, хотя только с намерением предупредить, он посмотрел на Бойда, рядом с которым на подлокотнике кресла теперь сидела жена, и Бойд с одного взгляда понял в чем проблема.
Лиза потягивала вино и смотрела на сына так, словно тот только что виртуозно исполнил на фортепиано целое произведение Шопена и сделал это одной силой мысли.
Бойд не сводил глаз с потолка.
Никакой помощи ждать не приходилось.
К счастью, вмешалась Фэй.
— Джарот, дорогой, тебе стоит вновь завести этот разговор, когда тебе исполнится двадцать пять.
Чейз почувствовал, как его губы приподнялись, но Джарот посмотрел на свою тетю, потом на Чейза и решил не сдаваться.