Дыши

Эшли Кристен

Чейз так не думал, и я поняла это, почувствовав, как напряглось его тело, и он спросил:

— Что за хрень?

Я посмотрела на него.

— Это твое хиппи-имя. Я — Малиновый Звездочет. Лекси — Полночное солнце. Солнышко — Богиня Солнечных Лучей. А ты Лазурит Отважный.

— Я не… — начал он, но я сжала его талию и покачала головой.

Его челюсть напряглась, но он промолчал.

Взглянув на витрину, я заказала черничный кекс с посыпкой из коричневого сахара. Чейз решил полакомиться морковным кексом из цельнозерновой

муки, который оказался самым полезным среди всей выпечки.

За все заплатил Чейз, я даже не полезла за кошельком. Потому что Чейз платил. Я уже усвоила этот урок. На самом деле, я усвоила его, когда в третий раз попыталась написать ему, что кофе во время засады будет за мой счет, а он ответил:

Детка, я плачу. Точка.

Так что.

Точка.

Мы попрощались и уже возвращались к грузовику Чейза (мой джип мы оставили возле моего дома перед поездкой в магазин), когда Чейз начал:

— Фэй, я не большой любитель…

Я резко затормозила и, потянув его за талию, остановила и его тоже (мы все еще обнимали друг друга).

Чейз посмотрел на меня, и я прошептала:

— Не надо.

— Детка…

Я покачала головой и повернулась к нему, вставая на цыпочки.

— «Детка» срабатывает для тебя, милый, но в этот раз, пожалуйста, не используй ее. Таким видят тебя люди в этом городе. Ты отважный. Не знаю, почему тебе это не нравится, почему у тебя такое странное выражение лица и тон голоса, когда речь заходит об этом. Хотелось бы мне знать и, надеюсь, что мое желание исполнится, когда ты будешь готов рассказать мне. Но оставь это им. В этом городе, после того, что произошло, люди должны верить в это. И особенно Солнышко.

Солнышко тоже была похищена и ранена серийным убийцей Далтоном Макинтайром. Арни Фуллер не начал ее поиски даже после убийства Тони Пейн. На ее поиски отправились Тейт и Вуд, и они же вызвали полицию себе в помощь. После этого Солнышко какое-то время была тихой и молчаливой. Теперь же вернулась к своему обычному состоянию.

Поэтому всем нужно было верить, что за значками, защищающими этот город, стояла отвага.

Но Солнышко нуждалась в этом вдвойне.

Чейз уставился на меня, и на его квадратной челюсти дернулся мускул. Но он ничего не сказал, и я правильно восприняла это как уступку.

Я глубоко вдохнула и надеялась, что поступаю правильно, когда приподнялась на цыпочках и поцеловала его в челюсть.

Поступок оказался правильным.

Потому что Чейз вздохнул, его рука вокруг моих плеч сжалась, слегка обняв, а затем ослабла, говоря мне отступить и идти дальше.

Я отступила, устроилась у него с боку и пошла дальше.

Но это не означало, что я не беспокоилась о том, что только что произошло. Я не ошиблась. Чейзу не нравилось быть местным героем.

Любой мужчина должен быть скромным. Так говорил мой папа.

Но дело было не в этом.

Здесь крылось

нечто более глубокое, более темное.

И я надеялась, что однажды он поделится этим со мной, чтобы я могла осветить его сомнения.

* * * * *

9:16 утра

Я увидела, как Чейз открыл дверцу «Юкона», вышел, а затем захлопнул ее и неторопливо направился ко мне.

Малахия так и не появился. Он никогда так не опаздывал.

Никогда.

Я закусила губу, когда Чейз приблизился, и его взгляд упал на мои губы.

Остановившись передо мной, Чейз поделился своей догадкой:

— Либо он увидел, что ты стоишь там, и решил не подходить, либо опаздывает.

— Или что-то случилось, — предложила я альтернативную версию.

Чейз перекинул волосы мне через плечо, обвил пальцами мою шею и мягко приказал:

— Не делай поспешных выводов, дорогая.

Я снова прикусила губу.

— Может, для него еще слишком рано, — продолжил Чейз. — Ты говорила, что Кристал пообещала подежурить вчера вечером. А раз Кристал так сказала, то она сдержит обещание. Когда мы приехали, сумок здесь не было. Значит, вчера он приходил. Сегодня ты здесь, на виду. Возможно, он не готов к встрече.

Я перестала кусать губу и кивнула.

— Я должен был быть на работе более часа назад. Мне пора.

Я и не подумала об этом. Он говорил мне, что его график в значительной степени зависит от совершаемых преступлений, но его рабочий день был с восьми до пяти, и каждый второй уик-энд — дежурство. Мы две недели следили за ящиком для возврата, а значит, он в течение двух недель ежедневно опаздывал на работу.

Я склонила голову набок и спросила:

— У тебя будут проблемы из-за опоздания?

— Кэп знает о Малахии и слежке. Телефон при мне, если я им понадоблюсь, они знают, где меня найти, так что, нет. Но я никогда так не опаздываю, поэтому мне пора.

Я кивнула.

— Что собираешься делать? — спросил Чейз.

— Эм… пойду домой, переоденусь, сяду в машину и вернусь, проверю, на месте ли сумки. Если да, то припаркуюсь на улице и понаблюдаю.

На этот раз Чейз кивнул.

— Хочешь, я тебя подвезу?

Я покачала головой.

— Нет, прогулка пойдет мне на пользу.

Рука на моей шее сжалась, а затем Чейз задал вопрос, который мне очень, очень понравился.

— Сегодня вечером мы у тебя или у меня?

Он хотел снова увидеться со мной и поскорее.

Ура!

Отпраздновав про себя, я обдумала его вопрос. Его дом был лучше моего. Как и его кухня. Но моя одежда находилась у меня дома. А я не принадлежала к той категории людей, кто знал, что будет носить всю неделю. Даже не на следующий день. Утром я обычно стояла перед шкафом минут десять, выбирая.