Дыши

Эшли Кристен

Когда Фэй привлекла ее внимание, она заговорила.

— Вы имеете право на свое мнение о моей личной жизни. Вы также имеете право поделиться им. Вы также имеете право делиться им публично. Ваши слова и ваши поступки, на самом деле, говорят о вас больше, чем мои обо мне. Как и ваш ехидный тон, направленный на Шамблса. Но в данном случае угроза закрытия библиотеки появилась еще до моих отношений с детективом Китоном, и причина этой угрозы в вашем беспокойстве по поводу содержания некоторых книг в нашей картотеке. По этому поводу скажу, что моя картотека всегда содержала книги, одобренные Библиотечным советом, как подходящие для этого округа. А те книги, которые вы назвали неподходящими для нашей библиотеки,

и, таким образом, являющиеся причиной ее закрытия, — одни из наших самых популярных книг для взрослых и детей. Я нахожу душераздирающим тот факт, что эти книги, которые открывают мир чтения для детей и подростков, не только подвергаются сомнению, но и находятся под угрозой изъятия. То, что вы используете свои личные интересы для уничтожения чего-то столь ценного и жизненно важного для общества, как библиотека, невозможно передать словами. Я читала бесчисленному количеству детей в этой библиотеке. Люди, у кого очень мало средств, могут прийти в библиотеку и найти что-нибудь бесплатное, чтобы развлечь себя в жизни, которая часто бывает одинокой. Библиотека служит местом встречи друзей, разделяющих любовь к книгам. Кроме того, она служит источником для тех, кто избегает давления повседневной жизни, помогая им раствориться в словах, написанных на бумаге. Она служит средством сбора знаний для тех, кто планирует поездку в Юту или исследует свое наследие, узнает об истории этой страны или о том, как варят мыло. Эти стены и полки содержат произведения искусства, созданные словами и изображенные на рисунках. К нам ходят волонтеры, которые вышли на пенсию или сидят дома, мамы, которые с гордостью служат своему сообществу и делают это в этой библиотеке. Моя мама водила меня в эту библиотеку. Ее мама водила ее в ту же библиотеку. И я надеюсь, что к концу вечера у меня останется будущее, в которое я смогу повести своих детей. Я буду соблюдать пожелания этого сообщества. Чего я не буду делать, так это сидеть и молчать, пока вы воротите нос от такого доброго человека, как Шамблс, и бросаете тень на мои отношения с хорошим мужчиной, которого я люблю. Если вы закроете библиотеку, это будет трагедией. Если вы закроете ее просто потому, что считаете себя вправе указывать другим то, что они могут читать и смотреть, или потому, что я влюбилась в доброго, порядочного человека и сделала это так, как лично вы не одобряете, это тоже будет трагедией. Но эта трагедия будет достойна осуждения.

Сказав это, Фэй села.

И когда Фэй села, все вскочили со своих мест и зааплодировали.

Чейз услышал, как Сайлас взревел: «Это моя девочка», а Фэй опустила голову, и Чейз обнял ее, широко улыбнулся, приблизил губы к ее уху и прошептал:

— Хорошо сказано, детка.

— Я только что призналась всему городу, что люблю тебя, — прошептала она в ответ.

— Да?

Ее глаза смотрели на него из-под челки.

— Да.

— Тогда в чем проблема?

— Миссис Максвелл, можете садиться, — сквозь крики и аплодисменты послышался голос Цезаря.

Чейз и Фэй подняли глаза, но Чейз заметил, что при этом щеки Фэй зарделись.

— Если у нас наступит порядок, я приглашу к микрофону всех, кто согласен с закрытием библиотеки, — закончил Цезарь.

Все успокоились. Нина подошла к Максу, сидевшему с двумя детьми на передней скамейке. Она осторожно взяла у него спящего малыша и уселась на свое место, устроившись в сгибе руки Макса. Никто не подошел к микрофону, и Чейз перевел взгляд на Мэри, увидев, что ее сузившиеся глаза смотрели на кого-то в толпе, и она кивнула в сторону микрофона.

Чейз оглядел толпу, но помещение было настолько переполнено, что люди даже стояли, что он не мог понять, кому она кивает.

— Никто? — позвал Цезарь в микрофон.

Когда никто не шевельнулся и даже не поднял

руки, Джим-Билли закричал:

— Голосуйте, Морено.

Цезарь посмотрел налево, потом направо, потом на Мэри.

— Вы провели собрание, Мэри, теперь Совет будет голосовать. Кто за закрытие библиотеки Карнэла, скажите «да».

Мэри вскинула руку вверх и крикнула:

— Да!

Никто из других членов совета не пошевелился. Мэри посмотрела на сидевшего рядом с ней, затем на того, кто сидел на противоположном конце.

Все избегали ее взгляда и молчали.

Скорее всего, они намекали на союз с ней, просто чтобы заставить замолчать. Или, возможно, не ожидали силы оппозиции. Какова бы ни была причина, Мэри ожидала, что их голоса повлияют на решение, но этого не произошло.

— Нет? — спросил Цезарь, и три других члена совета откликнулись:

— Нет!

— Так-то! — крикнул Бабба сзади.

Цезарь ударил молотком и объявил:

— Библиотека Карнэла не закрывается.

По толпе вновь пронеслись аплодисменты.

— Замечания и отзывы о картотеке библиотеки следует направлять не в Городской совет, а в Библиотечный совет, членом которого я, слава Богу, не являюсь, — закончил Цезарь, перекрикивая шум. — Спасибо за ваше присутствие этим вечером. Наслаждайтесь оставшимся временем.

Едва он произнес последнее слово, как Чейз услышал крик Сайласа:

— Фэй, милая, Малахия с тобой?

Чейз почувствовал, как шею начало покалывать, когда Фэй огляделась и ответила:

— Нет, папа. Я думала, он с тобой.

— Это было потрясающе! — Лекси показалась в конце их скамьи, ведя за собой Тая, и Чейз рассеянно заметил, что только Лекси Уокер может быть на большом сроке беременности и при этом носить стильное обтягивающее платье, сапоги на высоком каблуке и выглядеть сногсшибательно красивой.

— Да, — согласилась Фэй, но ее голос звучал рассеянно.

— Серьезно, черт возьми, Нина — крутая, — пробормотал Тай. — Сучка никогда не отступит перед дракой.

— Не дай Нине услышать, что ты называешь ее сучкой, — посоветовала Лекси.

— Ни хрена подобного, — ответил Тай, ухмыляясь жене. — У нее не слова, а острые когти, она меня порвет.

— Э… вы не видели Малахию? — спросила Фэй Тая и Лекси. Они с Чейзом стояли и оглядывались. Фэй вытягивала шею и бормотала: — Он пришел с моими мамой и папой. Мальчик со светлыми волосами? Знаете, за ним присматривают мои родители.

— Я его видела, — подтвердила Лекси. — Но сейчас не вижу. И, кстати, он очень милый.

— Йо, Китон! — услышал Чейз и повернулся к Уингзу, одному из местных байкеров, который пробирался к Чейзу сквозь толпу людей, часть которых направлялась к выходу, а часть стояла и беседовала.

— Извините, — пробормотал Чейз, хватая Фэй за руку и выводя ее в проход, когда Тай и Лекси отошли в сторону. Как только они оказались там, до них добрался Уингз.

— Паренек сунул мне это и ушел, — сказал он Чейзу, и покалывание в шее сменилось на укусы. — Думал, подождать до конца, учитывая, что это имеет большое значение для Фэй и всех остальных.

Чейз взял записку, на которой печатными буквами, почерком Малахии, было написано имя Чейза, и открыл ее. Фэй прижалась к нему, и он почувствовал ее напряжение.

Почерком Малахии было написано:

Она здесь. Теперь безопасно это сделать.

Я буду в сарае.

Сайлас и Сондра протиснулись к ним, и Сайлас объявил:

— Наш маленький засранец улизнул. Нигде не могу его найти. Проверю туалет…

— Записка, Сайлас, — кратко объявил Чейз, протягивая записку, и Сайлас взял ее, но Чейз огляделся. Он нашел Дека позади, болтающим с блондинкой, и свистнул. В ту же секунду, как звук пронзил воздух, Дек повернул голову и посмотрел на Чейза. Чейз кивнул. Дек тоже направился к нему.