ДЫР
Шрифт:
– Вчера.
Слава ответил и сам не понял, соврал или нет. По словам Лошарика, они вчера вместе пили, но Слава этого совершенно не помнил, и вряд ли узнал бы Профессора, встреть он его на улице.
– Ну, чего там? – высунулся на площадку Лошарик.
– Черт рыжий! – махнула платочком женщина. – Тебя еще только здесь не хватало… Так вы вместе пришли?
Слава замешкался, не зная, как лучше ответить, но дама и не ждала ответа. Она промокнула глаза платочком и всхлипнула:
– Я просто не знаю, что делать.
– А что случилось? Где наш светоч науки? – Лошарик подошел
– В том-то и дело, что он там совсем один, и ему, наверное, стало плохо, – она замерла и напряженно прислушалась, но за дверью стояла полная тишина. – Вот, принесла ему поесть – я всегда приношу ему обеды на три-четыре дня, а он не открывает! Хотя свет горит – и в комнате, и на кухне. И ключами не могу открыть – заперто изнутри, на задвижку. На телефоны не отвечает – ни на городской, ни на мобильный. Вдруг ему там плохо, вдруг сердце или инсульт… А я уже два часа здесь стою и совсем не знаю, что делать!
Лошарик принялся со всей силы колотить в дверь ногами и руками. Слава отвел женщину в сторону и спросил:
– Вы звонили в службу спасения? Сто двенадцать?
– Звонила, – всхлипнула та. – Понимаете, с тех пор, как Лариса уехала, Антон здесь совсем один живет. А я в другой квартире прописана.
– Не понимаю, – покачал головой Слава. – Причем тут ваша прописка?
Он сразу вспомнил американские документальные фильмы, где кто-нибудь звонит и сообщает по телефону 911: «Помогите, человек не открывает дверь», и спустя две минуты дом окружают полиция и парамедики, чтобы ворваться и в последний момент спасти несчастного, который поскользнулся у себя на кухне, упал прямо на ножик, случайно зажатый в руке, и заодно с испуга вдохнул жвачку. А дальше интубация, дефибрилляция, реанимация, и вот уже неделю спустя счастливый обыватель выгуливает любимую собачку и со слезами на глазах рассказывает, как его спасали всем городом.
– Ну как же, – всхлипнула женщина, – они говорят, что если у меня прописки нет, они не имеют права взламывать дверь.
– А вы…
– Я его сестра.
– И этого недостаточно? – усомнился Слава.
– Они говорят, что нет. Им обязательно нужен паспорт с пропиской.
– А если в полицию позвонить?
– Полиция… – тут женщина не выдержала и разрыдалась, и Славе пришлось на некоторое время подставить ей плечо.
– Так что полиция?
– Полиция выезжает только на трупный запах, – выдохнула она.
– Тааааак, – протянул Слава.
События принимали такой оборот, что сумка напрочь вылетела у него из головы вместе с остатками дурмана – впервые со вчерашнего вечера он почувствовал себя совершенно трезвым.
– Понимаете, я женщина одинокая, мужа у меня нет, и я даже не знаю, к кому обратиться, – пожаловалась дама. – Родители наши в другом городе живут, да и пожилые они уже, не хочу их зря пугать. Есть, конечно, коллеги по работе, но они ведь не приедут помогать. Вот если бы нашелся добрый человек…
Слава вздохнул, подошел к двери и отстранил барабанящего Лошарика. Что за чертовщина такая – второй раз за два дня стоит он перед запертой дверью, за которую во что бы то ни стало нужно попасть. У Профессора дверь была правильная,
– Тут спецы нужны и оборудование. Я не смогу открыть, даже с инструментами.
– Может, через лоджию попробовать? – робко поинтересовалась женщина. – Она не застекленная, а у соседей снизу решетка – там легко залезть.
– Посмотрим, – уклончиво ответил Слава.
– Чувак, я тут останусь, буду на мозги ему капать, – сказал Лошарик. – Я в этом деле большой специалист.
– Может, он там помер уже, – тихо ответил Слава, чтобы сестра не услышала.
– Мы, панки, народ такой – мертвого расшевелим, – парень подмигнул, развернулся спиной и принялся ритмично дубасить в дверь подошвой ботинка.
– Стучи туда, где петля, – посоветовал Слава. – Внутри слышней будет.
Лоджия и вправду оказалась незастекленной – единственная во всем подъезде. В комнате горел свет. Слава поднял камешек, прицелился и кинул – попал в карниз окна, камешек звонко ударился и отскочил. Подождал немного – за окном никакого движения, ни тени, ни звука, только видно простую, советских еще времен люстру. Посмотрел оценивающе на решетку на лоджии первого этажа: залезть – раз плюнуть. На окнах жалюзи, света не видно.
– Вы соседей с первого этажа знаете? – спросил он у женщины.
– Там какая-то организация, сегодня у них выходной, наверное.
Что ж, тем лучше. В цокольном этаже тоже пряталась какая-то контора, над идущими вниз ступеньками был устроен козырек. Слава поплевал на руки, легко подтянулся на опоре козырька и полез наверх. Несмотря на изобильные домашние обеды и ужины, он был в отличной форме – сказывались постоянные физические нагрузки и отсутствие природной склонности к полноте.
К счастью, козырек оказался довольно крепким, а с него уже можно было достать до решетки на первом этаже, по декоративным изгибам которой лезть было и вовсе удобно. Он даже удивился: как все просто, захочешь кого-нибудь ограбить – лезь, не хочу.
Слава успел добраться почти до середины решетки, когда почувствовал что-то рядом – то ли взгляд, то ли движение, огляделся и вздрогнул: из окна за ним следил любопытный глазок видеокамеры. Он зацепился за очередной изгиб, переставил ноги, подтягиваясь выше – камера шевельнулась, отслеживая его движения. Офис под охраной… Надо поскорее добраться до Профессора, пока кто-нибудь не решил, что он собирается влезть в эту контору. Осталось совсем чуть-чуть.
Он решительно схватился за самый верх решетки, в ту же секунду она дрогнула под его рукой, и Славу резко качнуло назад. Ноги соскользнули, и он повис на руках. Женщина внизу испуганно завизжала. На асфальт посыпались куски штукатурки – левый край решетки вырвало из стены, и теперь Слава болтался на ней вперед-назад, как на качелях. Подтягивая ноги, он инстинктивно дернулся вперед и со всего маху врезался ботинком в стекло. Кругом посыпались осколки. Слава выругался и перебрался правее – туда, где решетка пока еще крепко держалась.