Дылда

Гришин Леонид

Я решил поступать в Академию художеств на архитектурный факультет. Иногородних поступало тогда мало, в основном, местные. С гонором были, конечно, ребята. К тому же, много было сынков и дочек тех людей, которые там преподавали, которые каким-либо образом были связано с этим учебным заведением. И недаром – знали они, конечно, больше, чем мы. Хотя на втором курсе всё несколько изменилось. Я бы не сказал, что мы уже были отстающими. Пожалуй, даже наоборот. Многие проявили большой талант, и иногородние ребята мало стали отличаться от коренных…

Сколько я путешествовал по городу! Дни и ночи после занятий я проводил, гуляя по Петербургу. Однажды пристал к одной группе. Человек восемь всего их было. Экскурсовод был очень интересный. Несмотря на

то что глядя на него можно было заключить, что выпить он любит, нигде я больше не смог найти тех сведений, которые он тогда рассказывал своей группе. Взять, например, памятник Пушкину на площади Искусств. Правую руку поэт держит так, словно вдохновенно читает что-то из своей лирики. Экскурсовод поставил свою группу так, что рука Пушкина была направлена на гостиницу. «В том здании, где сейчас находится гостиница, когда-то было шведское посольство…» – только и сказал этот мужчина. Но как сильно это меняет восприятие этого памятника! Или памятник Екатерине, что на Невском проспекте, где кроме самой Екатерины скульптор изобразил всех её фаворитов. Тот экскурсовод рассказал нам, что, оказывается, каждый из этих фаворитов неслучайно сидит именно на том месте, куда посадил его скульптор. Даже поза имеет значение! Всё имеет значение, хотя знают об этом лишь единицы. Ты знаешь, Вера, как ставили на Дворцовой площади Александрийский столп? Ведь этот столп из одного цельного куска гранита сделан. Специальные леса соорудили тогда, натянули канаты, но вот беда – длину не рассчитали. Когда колонна была почти установлена, не хватило длины канатов. И поставить не было возможности, и опускать нельзя было, ведь столп мог рухнуть и разбиться. И вот она, русская смекалка: по легенде один крестьянский мужичок предложил намочить пеньковые канаты. При попадании влаги пенька, оказывается, увеличивается в длину. В самом деле – длины, которая образовалась после попадания в пеньку влаги, хватило для того, чтобы установить колонну на площади.

Никогда не забуду, когда нас впервые послали убирать картошку. Тогда у меня и возник первый конфликт с городским сыночком… На второй день сбора я увидел такую картину: идёт какой-то парень, и вместо того, чтобы картошку поднимать, он её ногами обратно затаптывает в землю. Я сразу узнал его – сын профессора с кафедры. Но я не мог на это спокойно смотреть, подошёл и сказал, чтобы перестал. «А не пойти ли тебе вон отсюда», – ответил он мне тогда и добавил, что убирать будут те, кому положено. Он, видите ли, архитектор. Не ему в грязи копаться, а другим. За ужином я, как староста группы, подошёл к поварам, указал на этого парня и сказал, чтобы ужин ему не выдавали.

– Как это так? С чего это?! – возмутился он.

– Сегодня ты свой ужин не заработал. Да ещё и природе навредил, а заодно и колхозу. Ты знать не знаешь об усилиях, которые люди вложили, чтобы вырастить этот картофель. Его оставалось только собрать, а ты его испортил. Я уже молчу о том, что за этот картофель колхоз получил бы деньги и оплатил бы наш труд…

– Ну и катись ты со своим картофелем!

Он нажаловался на меня куратору, сказал, что я его ужина лишил просто так. Но куратор, видимо, сам понимал, как тяжело вырастить продукт, а потому он меня поддержал, и юноша этот и на следующий день остался голодным. Но извиняться не стал. Потом это всё осталось в прошлом. С группой мы сдружились, на третьем и четвёртом курсе вместе в походы ходили.

На последнем курсе я решил немного подзаработать. Тогда как раз начался бум строительства. Социальное жильё к тому моменту вообще вымерло, а потому люди строили сами, кто как мог. Кому-то было достаточно четырёх стен и крыши над головой, а кто-то думал и о двух-, и о трёхэтажных особняках. А чтобы построить такой особняк, требовалась целая строительная бригада. В одну из таких строительных бригад попал и я. Бригадир был строгий, лет шестьдесят ему на тот момент было. Крепкие слова у него вылетали часто, но по делу. Как потом оказалось, у него была целая строительная фирма. Строили

мы тогда коттедж, фундамент был сделан кем-то до нас. Нам оставалось только по чертежам достроить объект. Коттедж был не совсем обычный – хозяева хотели украсить его небольшой башенкой. Шёл дождь, мы только начали строительство. Проходя мимо этой башни, я обратил внимание, что фундамент башни не соединён с основным фундаментом. Взглянув на чертежи и рисунки, я обнаружил, что в будущем на том месте будет облицовка.

– Что под дождём шляешься, иди под навес! – крикнул мне бригадир.

Я отошёл, но после дождя попросил бригадира осмотреть фундамент башни. Я объяснил ему свои мысли и добавил, что если мы начнём делать облицовку, то через пару месяцев фундамент просядет, и стена даст трещину. Бригадир с недовольным лицом слушал меня, пока осматривал фундамент. Крепко выругавшись, он обратил на меня свой взгляд:

– Как догадался?

– Я случайно заметил…

– Учил-то тебя кто?

– Я в Академии на архитектора учусь.

– Курс какой?

– Четвёртый.

– Ну, молодец, молодец… – похвалил он меня, смягчившись.

На следующий день на объект приехал хозяин, которого, очевидно, пригласил бригадир.

– Будешь стоять рядом со мной и помалкивать. Если я спрошу, тогда скажешь, – предупредил меня бригадир.

К хозяину мы с бригадиром подошли вместе. Бригадир сообщил, что работа продолжаться не может, пока фундамент не будет исправлен.

– Твоё какое дело, с тобой заключили договор, вот и строй! – сказал один из сопровождающих хозяина объекта.

– Вы хотите, чтобы через три месяца у вас по стене пошла трещина? – спросил бригадир хозяина. – Пожалуйста, можете искать другого прораба, другую бригаду, которая будет вам это строить. А мы прерываем договор. Пошли, – сказал он мне.

– А ну, стой! – крикнул мужчина.

– Что? – спросил бригадир через плечо.

– Скажи, что здесь такое.

Бригадир вернулся и объяснил, что фундамент был сделан неправильно. Он пояснил, что фундамент башни сделан отдельно от основного, а потому даже при таком небольшом дожде подмыв неизбежен.

– Я халтуру не делаю, – заключил он.

– А что надо?

– Надо переделывать фундамент.

– Сколько это стоить будет?

– Стоить? Надо посчитать…

– Так вот, переделай фундамент. Скажешь, сколько это будет стоить, и столько же я тебе премию даю. А вам, – обернулся он к тем своим, – я головы посворачиваю, если ещё какой-то брак будет!

Вместе с бригадиром мы обследовали фундамент. Пришлось полностью его переделывать, но хозяин не поскупился и прилично оплатил нам нашу работу. Достаточно большую часть бригадир передал мне.

– Бери и не стесняйся, от денег ещё никто не отказывался. В мире нет такого человека, который бы сказал, что у него денег много, что ему хватает. Так что бери, голова у тебя соображает.

Через год в нашей бригаде появился ещё один парень, который был чуть помладше меня. Он с Политехнического института. Потом к нам подсоединился третий – высокий, но худой. Так и познакомился я с моими друзьями и компаньонами – Алексеем и Владимиром. После института мы работы по специальности не нашли, поэтому остались работать в бригаде. Вместе у нас хорошо получалось. Мы с самого начала стали неплохой командой. А с хорошими людьми и тогда было не очень… Сейчас говорят: «Гастарбайтеры! Эксплуатируют их, платят мало!» Но вот что могу рассказать об этом. Володя, когда в студенческие годы практиковался на заводе, слышал такую историю… Когда-то в шестидесятых годах в Исландию поставлял гидротурбины Харьковский завод. А Ленинградский Металлический поставлял туда регуляторы и маслонапорные установки. Представителем этого завода был инженер. А тогда исландцы стали проводить ревизию маслонапорной установки. Осматривали сливной бак, а бак этот по правилам и эксплуатационным данным должен быть чистым: чтобы никакой стружки не попадалось, песка, грязи… Попадание инородных материалов в регулятор могло привести к аварии.