Дьявол
Шрифт:
Оливер взглянул на него.
— Я с удовольствием сбрею вас, господин граф, — сказал он насмешливо.
— Мне кажется, что вы с еще большим удовольствием перережете мне горло, — возразил коннетабль и повернулся к нему спиной; потом он обратился к Балю:
— Зачем подпускаете вы мелких игроков к большой игре, ваше высокопреосвященство?
— Клянусь кровью Христовой, — заорал на него Балю, — у этого мелкого игрока уже давным-давно все наши козыри на руках! Будьте благоразумны, граф, и благодарите судьбу, которая привела его на нашу сторону. У камерария
Оливер некрасиво засмеялся.
— О, монсеньор, — воскликнул он, — оставьте причины! Потому что тогда брадобрей превзойдет коннетабля и кардинала по части нравственности.
Сен-Поль привскочил: — что он хотел этим сказать?
Оливер отвечал, глядя на него в упор;
— А то, что вы не должны презирать мотивов мелкого игрока, господин граф. Бритва может быть честным орудием, а меч коннетабля бесчестным, сообразно причинам, заставляющим к ним прибегнуть.
Сен-Поль взглянул на него с удивлением; потом, сделав решительное движение рукой, он сообщил о положении вещей в Льеже. Фон Вильдт стоит со своими людьми наготове в Арденнах и ждет только его, коннетабля, приказа. В ту минуту, как он войдет в епископство, льежцы, находившиеся с ними в тесной связи, восстанут, арестуют епископа, герцогского наместника и некоторых нелюбимых прелатов и чиновников; потом, изгнав бургундский гарнизон, они вместе с ландскнехтами продвинутся к брабантской границе.
— Как по-вашему, господин граф, сколько дней пройдет с момента вашего приказа до того, как события отзовутся в Перонне? — спросил Оливер.
— Приблизительно шесть дней.
— В таком случае вы должны отдать свой приказ прежде, чем король вступит в Перонну.
— Несомненно, — отвечал Сен-Поль с некоторым колебанием и взглянул на кардинала. Тот успокоил его улыбкой.
— Камерарий решительно во все посвящен, Сен-Поль, и в связи с той важной задачей, которая возложена на него, имеет право задавать вопросы.
— Я полагаю, вы можете отдать приказ при выезде короля из Компьена. Вы должны учитывать еще и то, что в последнюю минуту он может прикомандировать вас к своей свите.
— Я надеюсь, что этого не будет, — возразил коннетабль, — это было бы вредно для нашего дела, требующего широкого наблюдения за событиями и ваших надежных сообщений; к тому же мое присутствие в настоящее время едва ли особенно понравилось бы герцогу. Я могу осложнить положение, ибо Бургундец вычеркнул меня из числа своих друзей с тех пор, как я служу Валуа. Ввиду этого я предпочитаю оставаться вдали.
— Я посмотрю, что можно будет сделать, — пробормотал Оливер. — Ведь в случае чего можно будет произвести и искусственное эхо, если эхо естественное заставит себя ждать.
Коннетабль внимательно взглянул на него.
— В самом деле, — сказал он, — вы производите на меня впечатление опытного игрока. Вы мне простите мои первые сомнения?
— Конечно, ваше сиятельство, — ответил Оливер с неопределенным смехом, — преждевременные сомнения лучше запоздалых.
Его мозг вновь заработал. Уже
В сопровождении Барта Неккер отправился в город и отыскал в условленной гостинице брата Фрадэна, который, согласно данной ему инструкции, незаметно следовал за посольством. Он поручил ему тотчас же отправиться в Льеж, разыскать там Питера Хейриблока, герцогского сборщика податей, и передать ему следующее; его старинный гентский кум, которому он многим обязан, сообщает ему из достоверных источников, что через несколько дней льежцы арестуют епископа, наместника и высших чиновников, а среди них и его, Питера; он не должен пытаться скрывать кого бы то ни было от грозящей опасности, потому что мятежники все равно никого не выпустят из города. Сам он должен довериться монаху, агенту Бургундии, который выведет его невредимым из опасной зоны.
В благодарность за это он, Питер, должен уверить бургундское правительство, что за этим мятежом стоит не французский король, а немецкая банда, что и подтвердят события. Если же он будет говорить иное, то с ним расправится тот Дьявол, которого он знает.
— Потом ты доставишь Хейриблока в Перонну, — закончил Оливер; — но не поведешь его к Кревкеру, пока я не дам тебе знать; ты должен также позаботиться о том, чтобы он не встретил меня, а также не узнал о моем здешнем положении и деятельности.
— Но если я не найду этого человека или же по какой-либо причине не смогу на него повлиять, тогда что? — спросил монах.
— Тогда ты один вернешься в Перонну.
Покинув город, делегация поднялась вдоль по течению реки Соммы и достигла бургундских форпостов. В Перонне она была принята с формальной учтивостью; кардинал во время торжественной аудиенции сообщил герцогу о посещении короля, который, как друг и кузен бургундского герцога, желает обсудить с ним все спорные вопросы для установления прочного мира. Красивое лицо герцога осталось неподвижным и непроницаемым, как маска. Старый канцлер Кревкер ответил за него холодной церемонной благодарностью, уверениями в почетном приеме и подобающем гостеприимстве. Герцог встал; он был в камзоле из черного бархата, украшенном лишь тяжеловесной золотой цепью. Его ноздри немного дрожали, когда он спросил некрасивым резким голосом: